Сегодня

НАША ГАЗЕТА | Архив 2007-2010 - Увлечения

0
НАША ГАЗЕТА | Архив 2007-2010 - Увлечения
Земля — Сириус

Донбасский государственный технический университет, 50-летний вуз, — безусловно, гордость Алчевска. Не только потому, что здесь работают солидные научные кадры, делаются серьезные научные открытия, а студенты получают очень основательное образование.








А еще и потому, что вуз сугубо технический имеет неожиданные и очень симпатичные особенности: в нем просто цветет творчество. Хотя что удивляться — «физики» всегда оказывались лучшими «лириками». Театр, вокальная студия, КВН — как же без него... И знаменитые (без всякого преувеличения!) фотоклуб и слайдклуб, созданные много лет назад одной удивительной женщиной...
Какое все-таки счастье, что есть Луна! Не потому, что она светит по ночам, вдохновляя влюбленных и лирических поэтов. А потому, что с нее иногда на грешную нашу Землю падают люди. Именно они, свалившиеся с Луны, делают прекрасной жизнь тех, кому посчастливится быть рядом. Они видят все инопланетными глазами, их не касается земное притяжение...
Я не шучу. Задумайтесь — и наверняка
обнаружите в своем окружении несколько «лунатиков», очень узнаваемых,
несмотря на правдоподобные легенды о земном происхождении. Вот и эта
женщина — она оттуда, право слово, оттуда, хоть и рассказывает о себе
вполне обычные вещи.
— Родилась я в Алчевске под шлаковой горой, — повествует Эдалина Владимировна Макарова. — Наша улица была последней, все остальные были уже засыпаны шлаком. Но я не помню, чтобы мне там казалось плохо, неуютно, потому что такие фейерверки вспыхивали по ночам, горели такие зори с фиолетовым отливом... Так что к эзотерике и фантастике я приобщалась, едва выйдя во двор. Это было настолько прекрасно! И эту красоту я впитывала. И ничего страшного, что угольки потухающие, дымящиеся закатывались во двор, это тоже было в порядке вещей... Мой дедушка был мастером доменного цеха. Такой красивый человек, очень хороший работник, много наград имел. Однажды его поощрили путевкой на Кавказ, и оттуда он привез мне подарок — куклу, необыкновенную кавказскую красавицу с черными глазищами, с длинными косищами... На коробке было написано имя: Сулико. Родители, уходя на работу, запирали меня во дворе. А чтоб не тосковала, разрешили Сулико посадить на стульчике рядом. И вот играю я и слышу: кто-то меня окликает. Маленькая девчонка, цыганочка. Раиса ее звали. Рассмотрела мою куклу и говорит: «Подумаешь! А вот смотри, что у меня есть!» И вытащила из кармана пригоршню разноцветных стекляшек. Посмотрела в красную — весь мир такой, будто шлак вылили. Посмотрела в зеленую — изумрудная весна. В голубую — ну просто рай... И когда Райка предложила меняться, я отдала ей свою Сулико за горсть цветных стеклышек. Когда родители все узнали, меня, конечно, выпороли. А я много лет спустя написала об этом стихотворение и подумала: ведь это был зов судьбы. Так начинался тогда мой слайд-клуб...

Слайд-клуб «Синяя птица», фотоклуб «Прометей», сотни студентов, нашедших в этих творческих студиях себя, жизни молодых людей, ставшие полнее и интереснее, — это все она. Более 70 слайд-фильмов, 5 поэтических сборников, картины, огромное количество великолепных фоторабот — это она. Я не знаю единицы измерения творчества, но предложила бы измерять его в эдалинах. Или в эдах. Кстати, ее необычное имя — это тоже отдельная история.
— Родители мои были книгочеи, дома были подписки всех иностранных авторов. Помню, как, еще не умея читать, рассматривала книги Джека Лондона. Тогда гремел джаз Утесова, пела его дочь Эдит таким тоненьким голосом. Папа был большим ее поклонником и мечтал назвать меня в ее честь. Если не Эдит, то хотя бы Эда. Маме же нравилось только имя Лина. Вот они и придумали: Эдалина. Я это имя не воспринимала. Да и соседи косились: у всех вокруг нормальные имена, Нюры, Вали, а тут... И я назвала себя Катей, на Эду же откликаться перестала. Только перед школой мама с трудом убедила меня, что надо идти в первый класс со своим именем. Но холодок в душе оставался. Став взрослой, я называла себя Линой. И только недавно этот холодок растаял, когда я услышала, как две девочки-студентки говорили: какое красивое имя! Но я осталась виртуальной Катериной, и вот уже вторая Катюша работает у меня на компьютере оператором. Девочка с необыкновенным именем с ранних лет умела приносить жертвы во имя прекрасного — вспомним отданную на заклание куклу Сулико. А в школе она решительно отказалась от стихосложения, узнав, что на свете был Лермонтов. Учительница литературы так вдохновенно о нем рассказывала, так выразительно читала его стихи, что девочка поняла: после него писать стихи бессмысленно, лучше все равно уже невозможно!

Наверное, лунатики особенно остро чувствуют и переживают земную красоту, отсюда и яркое творчество. Эдалина Владимировна для передачи своего видения избрала фотографию. (Или фотография избрала ее?) Когда она училась в Московском полиграфическом институте, фото было обязательным предметом, но тогда это не захватило. Открыл ей глаза на это искусство муж, Алексей Макаров, с детства увлеченный фотографией. Он же привел ее в фотоклуб. Это было уже в Хабаровске, куда занесло выпускницу московского вуза.
Тут я и начала снимать, участвовать во всех выставках, — вспоминает Эдалина Владимировна. — Наверное, во мне всегда жил журналист: вскоре я начала снимать для газет. Снимки были в романтическом ключе, и я попробовала писать фотоновеллы. Где я только не была! Как-то для «Молодого дальневосточника» нужно было сделать репортаж о парашютистах. Когда на планере идешь, слышишь, как ветер шуршит в крыльях, а внизу земля, такая красота... Тут сразу и пишется фотоновелла, а видеоряд у меня уже на камере, у меня был большой телевик... Видно, я была репортером романтическим. Мне нравилось рассказывать о людях, искать необычных героев... Но бывало всякое. Я уже работала в Хабаровском Доме офицеров, когда началась необъявленная война на острове Доманском. Меня не рискнули послать туда на съемки, я заряжала кинопленки для операторов. Это было страшно, потому что в том аду оказались мальчишки совершенно
необученные. А китайцы... Они шли пьяные, с цитатниками Мао, невменяемые... Шли клином и так беспощадно резали и убивали всех! Многие московские операторы просто не смогли ничего снимать, они плакали. До самого горизонта стояли гробы с этими мальчиками, ходили безутешные мамы, по каким-то признакам находили своих детей...

Бывший полиграфист Макарова довольно скоро позабыла о своей основной специальности. Все потеснила фотография. Этот мир принадлежал ей и был очень разным, хоть и черно-белым. За 16 лет на Дальнем Востоке она успела многое: набралась бесценного опыта, победила на многих фотоконкурсах, участвовала в выставках. Словом, сформировался и вырос фотохудожник. Все — и опыт, и талант — она, вернувшись в родной Алчевск, принесла молодежи. Супруги Макаровы создали то, чему по сей день нет аналогов в Украине — и не только в Украине. Фотоклуб в техническом вузе, мечтали они, поможет стать будущим инженерам подлинно интеллигентными людьми, разносторонними и творческими. Так и произошло. Фотоклуб магнитом потянул к себе молодежь возможностью самовыражения, интересного общения, познания новых себя. Эдалина Владимировна с нежностью вспоминает: большой стол с самоваром, за ним — 35 человек молодых, веселых, талантливых, от души радующихся успехам друг друга... Это была большая семья, из которой вышли практически все сегодняшние фотомастера Алчевска. Как гремела их слава, сколько побед они одержали, как интересно жили!
Что изменилось сейчас? Жизнь в фотоклубе кипит по-прежнему. Молодежь, конечно, другая, но...
— Работать с ними очень легко, — считает Эдалина Владимировна. — У нас такая потрясающая атмосфера, мы тут купаемся в любви. Приходит весна — они все влюбляются: страсти, ссоры, примирения, ревность... И стихи пишутся. Конечно, сюда приходят те, у кого в душе уже проснулся художник. Сколько несут снимков, даже с мобилок есть такие интересные вещи, такие интересные наблюдения, снимают, как сумасшедшие. А основа все та же: душевная тяга к красоте. Мы общаемся совершенно на равных, они все прекрасно понимают: и чувство ритма, и чувство музыки...
Изменилось еще вот что. Здесь по-прежнему двое Макаровых. Но с тех пор, как мужа Эдалины Владимировны не стало, рядом с ней ее дочь Елена. Макарова-старшая как-то обмолвилась: дескать, все, что я сделала в этой жизни, мелочь по сравнению с тем, что родила дочь.
— Девочка родилась с карандашом в руках, это было просто удивительно. В три года она изрисовывала тонны бумаги, и в этой удивительной детской графике так явно просматривались характеры, юмор... Для нее рисунок — это жизнь. Для нее линия — это богиня. Она приходит с работы уставшая — садится и рисует. Никому ничего не показывает, для нее важен процесс. Когда она рисует, она летает...

Летают они вместе, мать и дочь. Две необыкновенных женщины. Любя друг друга, поддерживая, подшучивая, радуясь сделанному. Елена — удивительный график. Ее работы чем-то похожи на нее саму: такие же тонкие, изящные, необычные... взысканные — вот верное слово. Со студентами они работают вместе. Макарова-старшая — строже и непримиримее к тому, что ей не нравится в современной молодежи. Младшая — мягче, терпеливее к своим «зайцам» — так она зовет фотоклубовцев. Пожалуй, без Лены Эдалина Владимировна дольше и труднее примирялась бы с цветным фото. Перелом шел непросто. Достигнув совершенства в черно-белом фото, она любила и высоко ценила это лаконичное искусство, а триумфальное шествие цвета воспринимала в штыки.
— Я считала, что снять цветную фотографию — это очень просто. Ничего нового не скажешь, а в природе все равно лучше. Вот черно-белое — это да! С помощью двух цветов рассказать о человеке, о его характере — это требует особого чутья, хорошей техники. Черно-белая фотография — это философия. Мне казалось, что цветное фото — это для рекламы, не более, что здесь мне трудно будет сказать что-то свое, что цветная фотография обречена лишь повторять природу... Но, ворча и критикуя, постигала, находила преимущества, изучала тонкости — и воцарилась в цветном фото. Самое главное — мир, изображенный на снимках, прекраснее реального. Но скоро показалось мало и этого. Она открыла для себя — опять же с помощью дочери — странный, необычный, полный ассоциаций мир под названием «монотипия».
— Как-то сломала я правую руку и затосковала. Что делать? А Лена у нас оптимистка — говорит: «Чего ты расстраиваешься? Левая-то рука в порядке — вот и рисуй!» Я говорю: еще издеваешься, я и правой-то не умею... Она мне и рассказала, что есть такая техника, и книгу принесла. Берешь стекло, на него кладешь краски, сверху накрываешь листом бумаги и вот так рукой проводишь... Снимаешь бумагу и смотришь: батюшки, всемирный шедевр!.. Ну правда, настолько неожиданно получается по фактуре, по графике, что стоишь и думаешь: как это вышло? Ты создаешь эти необыкновенные миры, подобных которым нет и никогда не будет...
Она называет это «печь блинчики». Каждый многокрасочный «блинчик» можно изучать подолгу, дивясь собственным фантазиям, чувствуя и себя уже почти художником. Может, именно так все и выглядит у них там... ну там, откуда они падают?
Что же до стихов, принесенных в жертву гению русской поэзии, — они, разумеется, вернулись в ее жизнь и пишутся обо всем: о сиюминутном и вечном, о грустном и смешном, и в них есть все, кроме усталости и апатии.

Я долго думала: в чем же секрет Эдалины Владимировны? И, кажется, поняла. Все дело в том, что она никогда и ни о чем не скажет: это для меня поздно. Ей не поздно начать что угодно сначала, с головой броситься в новое дело, лишь бы оно увлекло, легло в душу. Ее время ни для чего не ушло. Это в стихах она может не без кокетства сказать: «Весна моя уже отлистопадила». На самом же деле...
— А для меня вообще не существует времени. Я существую в себе. Иногда в день рождения посмотрю, сколько мне лет, и прихожу в дикий ужас. Думаю: да не может быть! Беру эту дату наоборот — все равно много. Думаю — безобразие! Потом складываю эти две цифры — ну, вроде ничего получается... Так что сейчас я где-то в подростковом возрасте нахожусь — и все прекрасно!
...Я все говорю о том, что эта женщина из тех, кто благополучно, всем на радость упал с Луны, чтобы украсить земную жизнь своим присутствием. На самом же деле Луна здесь ни при чем. У Эдалины Владимировны есть на сей счет другая теория — не ее собственная, но очень полюбившаяся. Кто-то рассказал ей о дагонах — пришельцах с Сириуса, подаривших жизнь Земле. Ей так понравилась эта мысль, что она сделала серию «инопланетных» снимков в фиолетовых тонах.
— А потом, — рассказывает она с мечтательной улыбкой, — на выставке к этим фотографиям подошла женщина и спросила: «Откуда вы знаете, что Сириус фиолетовый?» Оказалось, что она бывала в пещере дагонов, сохранившейся в Африке. Там есть рисунки, изображающие мир, из которого они пришли... И эти рисунки фиолетового цвета!
...Я не знаю, какого цвета пейзажи Сириуса. Мне не случалось выменять роскошную куклу на горсть цветных стекляшек. И я не смогла бы, как она, подхватиться с гриппозного ложа и выскочить на заснеженный балкон с фотоаппаратом. Но слушаю эту удивительную женщину и понимаю: да Бог с ним, с Сириусом. Оттуда она или нет, неважно. Главное, что здесь, на Земле.

Юлия Черепнина.
5.02.2009 г.

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: