Сегодня

Узелки на память от Алексея Стронского

0
Узелки на память от Алексея Стронского
Узелки на память от Алексея Стронского

Узелки на память от Алексея Стронского
По итогам ежегодного конкурса, проводимого редакцией журнала «Рукоделие», победителем в номинации «высокое мастерство» стал луганчанин Алексей Стронский, занимающийся авторским макраме. Сейчас нечасто встретишь мужчину, достигшего определенных успехов в узелковом плетении. Изделия, выполненные этим умельцем, поражают разнообразием фактуры, совершенством композиции, обилием и причудливостью форм. Они не раз украшали областные выставки мастеров декоративно-прикладного творчества. И вот сегодня мастер макраме — гость «Нашей газеты».




Мужское занятие?
Несмотря на то что Алексей Иванович родился на Полтавщине, он с необыкновенной любовью отзывается о Луганщине, преклоняется перед здешними мастерами и умельцами. «Такого разнообразия стилей и направлений декоративно-прикладного искусства не встретишь, пожалуй, ни в какой другой области. Привыкнуть к традиционным выставкам наших творцов просто невозможно — на каждой тебя ждет открытие», — говорит Стронский. То новое имя в ряду умельцев появится (самобытный, оригинальный стиль дерзко заявит о себе во всеуслышание), то невиданная доселе на родных просторах декоративная техника порадует луганчан — дескать, и мы можем. «Ну как не стать в таком краю мастером!» — замечает Алексей Иванович.
В обыкновенной рабочей семье Алексея творчеством никто не занимался. Правда, бабушка вышивала «крестиком». Объяснение своей тяги к творчеству он нашел уже в зрелом возрасте, когда наткнулся в Интернете на герб польского рода Стронских, среди которых были творческие личности и… военные. А его, выходит, не обошло ни то ни другое. С тех пор на визитках и фирменном знаке мастера присутствует родовой герб Стронских, где имеются щит, шлем, слон и розы (первые три — символы военной мощи, а вот розы часто изображались на эмблемах творческой богемы).
Макраме — один из древнейших видов рукоделия. Материал для плетения может быть самым разнообразным: пеньковые и хлопчатобумажные веревки, джутовое волокно, кордовая леска, шпагат, сутаж, синтетические нитки. У каждого вида материала свое назначение. Чем сильнее скручены нити, тем больше они подходят для плетения. Узлы получаются четкими, рельефными, а изделия практически не деформируются.
Алексей Иванович рассказывает, что плетением занимается практически ежедневно. Правда, бывают периоды так называемого творческого истощения, когда не хочется браться за нити. Но это редко. В основном вдохновение присутствует всегда.
Он сравнивает макраме с изобразительным искусством. Как в живописи семь цветов рождают изобилие полотен-шедевров, так и определенный набор элементарных узлов может создать неограниченное количество узоров и изделий. Причем повторение уже существующих, придуманных кем-то узоров, для мастера не интересно. В плетении он использует четыре-пять основных узлов, видоизменяя их по своему усмотрению. Иногда комбинирует: берет часть из одного узла и соединяет ее с частью другого. Смотришь: новый вид узла образовался.
Стронский работает в стиле авторского макраме. Творческого мышления, фантазии требует и от своих воспитанников. К сожалению, многим из них не хватает усидчивости и терпения. Ведь зачастую узор с первого раза не получается. Приходится расплетать узлы и завязывать их заново. Увы, это не каждому нравится.
— Дети считают, что чехол для мобильного телефона или поясок можно сплести за пару часов, — говорит Алексей Иванович. — Но даже такому опытному мастеру, как я, для изготовления некоторых работ нужно пять-семь дней, а не часов. Вот почему начинающим лучше браться за простые изделия, не требующие сильной утяжки.
Мастер не согласен, что макраме — женское занятие. «Это — исконно мужское ремесло, постепенно превратившееся в настоящее искусство. Вы почитайте историю его возникновения», — горячится он. Я не спешу сообщать ему о том, что хорошо ее знаю.

Немного истории
История узелкового плетения уходит в далекое прошлое. Исторические находки свидетельствуют о том, что узелковое плетение служило самым различным целям, причем во многих древних цивилизациях. Так, на Востоке существовала узелковая грамота; в культуре инков была система узелковой письменности; китайцы пользовались узлами как памяткой; узлы применялись для счета, с их помощью накапливалась и передавалась информация. В Древней Греции с помощью узлов лечили переломы. Узоры, выплетенные узлами, нередко воспроизводились затем в камне, дереве, металле. Из узелков плелись талисманы, амулеты, которые носили на шее или на руке во времена язычества. Из-за недолговечности естественных текстильных материалов древние изделия, выполненные узелковым плетением, почти не дошли до нас. Но даже немногие старинные вещи, хранящиеся в музеях и запасниках, и сейчас поражают красотой и изысканностью.
Предполагают, что в Европу искусство узелкового плетения пришло в VIII-IX веке с Востока. Родоначальниками макраме считают моряков, которые в часы досуга плели цепочки, кулоны, талисманы и дарили их друзьям в далеких странах. «Золотым веком макраме» называют викторианскую эпоху в Англии.
Плетение на Руси считалось особым искусством. Расцвета узелковое плетение достигает во время формирования Киевской Руси. Узел воспринимался не просто как сплетение нитей, а выступал символом таких понятий, как жизнь, счастье, хлеб, солнце, любовь. О развитии узелкового плетения на Руси говорит то, что более сорока ремесел было основано на узелковом плетении.
Однако с течением времени узелковое плетение начали считать языческим (колдовским) рукоделием. В словаре Даля — узлы вязать — значит колдовать, ворожить, знахарить. И плетение трактуется как преступление, приравнивается к зелейству (изготовлению приворотных зелий), колдовству, еретичеству. Кстати, наказание за него было крутым: «Аще жена зелеиница, чародеица, наузница, ее казнити…». Наузница — та, что плетет узлы. Но со временем декоративное искусство победило древнюю заклинательную символику и использовалось во многих сферах жизни.

Вполне естественная страсть
Мое замечание о женском занятии было, скорее, провокацией. Уж очень хотелось понять, откуда у военного штурмана появилась страсть к узелковому плетению. Оказалось, выбор увлечения был неслучайным и, с точки зрения Стронского, вполне естественным.
— Противоестественна как раз война (чисто мужское занятие), — рассуждает мой собеседник. — Она несет только разрушение. Нас вынуждают воевать, защищать свою землю, родных и близких. Мужчина может и должен быть защитником. Это правильно. Но в человеческой натуре заложено стремление к созиданию. Я столько лет отдал военной профессии, что не мог не прийти к созидательному занятию. Причем душа рвалась именно к созидательному творчеству. Пробовал резать по дереву, чеканить, но остановился на макраме…
Алексей Иванович рассуждал, а мне подумалось: «Воистину мирное увлечение». Нож, молоток, зубило, которые используются при резьбе и чеканке, в сознании бывшего военного, по всей видимости, тоже ассоциируются с разрушением. В плетении же задействованы лишь человеческие руки — ловкие, сильные руки созидателя. Наверное, поэтому среди увлечений мастера было и лозоплетение.
Больше двадцати лет назад в руки Стронского впервые попала книга о макраме. Он с удовольствием ее полистал, подивился искусным изделиям из обыкновенной веревки и отложил в сторону. Профессия не позволяла познакомиться с миром плетения ближе. И все же в 1988 году Алексей Иванович решился попробовать вязать узелки. Понравилось. Даже получилось кое-что стоящее. Но профессия неумолимо звала в небо. Время от времени брался за нити. Это успокаивало. Только отставка дала возможность заняться тем, к чему стремилась душа.

Узелковый соблазн
Сегодня работы Стронского разошлись по всему миру — Италия, Германия, Канада, Австралия, Россия и Украина. За пять лет мастер достиг достаточно высокого уровня и, в общем, потерял счет сделанному своими руками. «До трехсот работ досчитал, а потом перестал, — поясняет Алексей Иванович. — Зато стал фотографировать свои изделия. На память».
— Ну хоть приблизительное количество назвать можете? — допытываюсь я.
— В прошлом году на Сорочинскую ярмарку одних только поясов вез около сотни. А еще почти столько же — чехлов для мобильных телефонов… Думаю, полтысячного рубежа уже достиг.
Два солидных альбома с любительскими снимками мы листали вместе. С женским любопытством рассматривала сумочки, кошельки, ремни, мысленно примеряла что-нибудь из увиденного на себя. Иногда мастер задерживал мое внимание на каком-либо изделии и рассказывал связанную с ним историю. Вот одна из них.
Чаще всего с заказами обращаются мужчины, желающие подарить своим женщинам что-нибудь необычное. И однажды один из таких заказов Стронский увидел на незнакомке, к которой пришел по делу. Поинтересовался, откуда вещица. Она ответила: мол, подарок.
— Подарок от того-то, говорю ей. А дама удивляется: «Откуда знаете?». Пришлось признаться, что я — автор работы, — улыбается мастер.
Останавливаемся еще на одном фотоснимке — кулон и серьги, сплетенные из нитей с люрексом. Сложнейшая работа, не допускающая ошибок, потому как узлы из таких нитей практически невозможно распутать. Один неверный узел — и вся работа испорчена.
Мастер утверждает, что творческий процесс не прерывается никогда. Идеи будущих изделий, узоров роятся в голове постоянно. И только когда «эскиз» и технология мысленно оформились, он приступает к материальному воплощению. Именно так появилась идея создания картин-макраме. Сначала выплетаются элементы будущей композиции, а затем они крепятся на основу — велюр или бархат.
— Кстати, опыт крепления дала армия, — улыбается Алексей Иванович. — Детали пришиваются так же, как воротнички на форму. Снаружи швы не видны.

«…Добрым мастером сработано»
Сейчас макраме — занятие дорогостоящее. Например, один метр сутажной нити стоит полторы гривни. На изготовление обыкновенного пояса идет около пятидесяти метров нити, а на сумку — до четырехсот. Когда мастер вывозит свои изделия на ярмарку, некоторые покупатели возмущаются дороговизной приглянувшейся им вещицы. Кое-кто даже полагает, что сделанное своими руками должно стоить копейки.
— Обидно, — сетует Алексей Иванович. — Получается, всякий труд ценится, кроме нашего. Я очень много плету просто в подарок. Как-то услышал на ярмарке от женщины, которая проходила вдоль рядов с разнообразными творениями умельцев: «Да они тут все жадные, ни копейки не уступят». Подозвал ее к себе и предложил выбрать какое-нибудь макраме бесплатно. Она долго не могла поверить, что я не шучу. Очень хотелось, чтобы женщина по-другому взглянула на труд мастеров — нелегкий и некопеечный.
Не зря же в старину говаривали: «Не то дорого, что из красна золота сделано, а то, что добрым мастером сработано». Поэтому на ярмарке есть и такие посетители, которые специально приезжают за работами Стронского. Теперь в мире макраме это имя — бренд.
По творческим стопам отца пошла 29-летняя дочь Оксана, которая делает из пластической глины сувенирных кукол. Одна из ее работ — «Ангел» — находится в детском приюте Ватикана.
— Мечтаю о том, чтобы пристрастился к творчеству и двадцатилетний сын Иван, который пока учится в университете, — признается Алексей Стронский. — Творчество — лучший способ реализации своих способностей. Но заставлять его я не буду. Человек должен сам этого захотеть. Вообще, в жизни придерживаюсь правила: если не хочешь — лучше не делай, а уж коль взялся за что-то — делай хорошо, с душой.
Душа Алексея Стронского – в каждом узелке его творений.


Ирина ЛИСИЦЫНА.
Фото Юрия СТРЕЛЬЦОВА.
24.01.2009 г.

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: