Сегодня

Случайны ли несчастные случаи?

0
Случайны ли несчастные случаи?
Случайны ли несчастные случаи?

1 апреля 2001 года вступил в силу Закон Украины «Об общеобязательном государственном социальном страховании от несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, повлекших потерю работоспособности» —первый такого рода на постсоветском пространстве. Закон весьма прогрессивный, базирующийся на опыте передовых европейских стран, в первую очередь Германии.Тогда же в Украине был создан Фонд социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.






Есть куда обратиться

Для начала — небольшой экскурс в совсем близкое прошлое. Как известно, в советские времена компенсации потерявшим на производстве здоровье выплачивали предприятия и Пенсионный фонд. Когда этим временам вместе с СССР пришел конец, в стране начался переход к капитализму, сопровождаемый резким экономическим спадом. На Луганщине тогда насчитывалось около 70 тысяч регрессников, которые, по существу, оказались ни с чем: у предприятий не стало финансовых возможностей выплачивать им положенные деньги. Да и частному капиталу не особо были нужны эти до него созданные проблемы. О каких-то оздоровительных, реабилитационных мероприятиях, о бесплатных протезах или автомобилях уже и речь не шла — получить бы положенные социальные выплаты!
Ради этого регрессники, как мы хорошо помним, то тут, то там объявляли акции протеста, шли походами на Киев. Но это не работающие шахтеры, угрозы которых остановить шахту могли возыметь какое-то действие на вышестоящих руководителей. Регрессники могли разве что просить, взывать к совести, привлекать внимание к своему отчаянному положению.
— Они стояли по семьдесят человек у директора шахты в приемной и выпрашивали по 30 — 40 гривень для того, чтобы хоть как-то содержать себя, — с горечью вспоминает заместитель начальника управления исполнительной дирекции Фонда социального страхования от несчастных случаев на производстве в Луганской области Николай Сошников. — И в той социально взрывоопасной обстановке, считаю, удачно и своевременно было принято решение создать такой фонд. Он действует по принципу страховой компании, и управляют им на паритетных началах работодатели, профсоюзы и государство. Есть правление и исполнительная дирекция фонда в Киеве, а также ее управления в каждой области и отделения по городам и районам. На Луганщине последних 24 — во всех городах областного подчинения и по одному на два района. Всего в структурах фонда нашей области трудятся немногим более 400 человек, и это, по словам Николая Сошникова, «не черствые закостенелые чиновники, которые за бумагами не видят людей и их проблем, а люди чуткие, умеющие душевно относиться к бедам и потребностям пострадавших на производстве, что подтверждает масса поступающих благодарностей».
— Кто не хотел работать именно так, сами ушли, — продолжает Николай Филиппович, — потому что просто не справлялись, у них нервы не выдерживали. Ведь человек зачастую приходит к нам, перед этим везде намыкавшись, так что и здесь он уже заранее враждебно настроен. И когда ты находишь слова, чтобы его успокоить, когда он к тебе начинает доверительно относиться, тогда уже по-другому и диалог строится.
Но психология психологией, а наиболее убедительными, конечно же, являются конкретные дела, реальная забота, и не оценить перемены, произошедшие сразу же по созданию фонда, те же регрессники не могли. После многолетних безнадежных мытарств они стали регулярно в полном объеме получать все выплаты. Кроме того, фонд обеспечивает тех, кому положено, постелью, питанием, колясками, протезами, автомобилями. Да, в прошлом году дошла уже очередь и до автомобилей — почти в три раза сокращена очередь нуждающихся в них инвалидов труда.
А вот еще одно подтверждение тому, что жизнь постепенно входит в норму. Еще недавно ничего не получавшие травмированные или заболевшие на производстве люди ныне нередко проявляют недовольство тем, что для них делается: то, по мнению кого-то, не тот коэффициент применен при перерасчете компенсации, то путевку не в тот санаторий дали, то на спартакиаду не пригласили… Но это, можно считать, рабочие моменты текущей деятельности фонда. Главное — он есть, и попавшие в беду люди хорошо это знают и ценят.

Вернуть радость жизни

Чем еще занимаются специалисты фонда? Участвуют в расследованиях несчастных случаев на производстве, их квалификации, и по результатам этой работы — в разработке мероприятий по недопущению повторов подобных происшествий. Профилактическая программа включает в себя и массовую пропагандистско-агитационную работу.
Еще одно очень важное направление — медико-социальная помощь пострадавшим людям со стороны фонда. Об этом «НГ» недавно рассказала своим читателям («А жизнь продолжается…», 27.03.2008 г.). Сегодня же в нашем обобщающем разговоре Николай Сошников делает акцент вот на чем.
— Как только человек попал в несчастье, — рассказывает он, — его привозят или он приезжает в больницу, тут же наш врач оказывается рядом и постоянно курирует лечение данного человека. Все ограничения по медикаментам у нас сняты. Мы требуем и активно подключаем ведущие клиники, профильные институты, санавиацию вызываем. Не считаясь с расходами, мы стараемся лечить как можно эффективней и вернуть человека к работе, к нормальной жизни. Если в больнице до конца оздоровление не прошло, есть у нас реабилитационный центр в Красном Луче, где процесс продолжается. В итоге каждый второй, кто там пролечился, возвращается к труду. А по сравнению с другими шахтерскими регионами у нас гораздо ниже процент утраты трудоспособности, инвалидности, и это — благодаря реабилитационному центру. В Украине, к слову, он такой один. В Донецке, к примеру, реабилитацией занимается больница, но это не совсем то: у врачей есть нормативы, срастили, допустим, пострадавшему сломанную ключицу, 21 день лечения — и на выписку. А у нас, чтобы вернуть человеку функцию этой руки, больного «подхватывает» реабилитационный центр. Там к его услугам массажист, различные процедуры, гимнастика, для всего этого есть современная аппаратура. Там и действующая хирургия есть, операции делаются чисто восстановительного плана.
Более того, в центре уже начинают работать психологи. Ведь здоровый трудоспособный человек, внезапно потерявший, скажем, руку, переживает очень сложный этап своей жизни. Его, а также родственников, надо прежде всего психологически адаптировать к новым условиям. Потом следует трудовая реабилитация. В центре ведется профориентация, с учетом знаний, обученности, наклонностей и новых физических возможностей пострадавшего человека. Он имеет право выбрать подходящую ему специальность, которую сможет освоить за счет Фонда социального страхования от несчастных случаев на производстве.
— Вплоть до высшего образования? — интересуюсь у собеседника.
— Это не играет роли. Но пока у нас такого не было. К сожалению, и наши университеты не приспособлены для обучения в них инвалидов. И вообще у нас масса учреждений общественного плана не имеет даже пандусов! А для молодого инвалида хорошее образование могло бы стать настоящим спасением. К слову, наш институт труда и социальных отношений, бывший региональный институт менеджмента (РИМ), занимается тем, что разрабатывает программу надомного обучения: через Интернет, дистанционно.
Продолжая тему, заметим, что социальная реабилитация человека, волею несчастного случая выпавшего из привычного уклада жизни, включает в себя и различные массовые мероприятия для таких людей: встречи, круглые столы, «огоньки», спортивные соревнования. На счету областного управления исполнительной дирекции фонда — три всеукраинские спартакиады инвалидов труда под девизом «Поверь в себя». Нашли понимающих работодателей, способных профинансировать эти мероприятия, и инвалиды-колясочники уже привыкли, что раз в два года у них будет такой праздник. Первая спартакиада прошла в детском оздоровительном центре ХК «Лугансктепловоз», вторая — в Стаханове в программе празднования 70-летия стахановского движения, третья, в прошлом году, — на базе реабилитационного центра в Красном Луче. Стоит ли убеждать, насколько важны для таких людей подобные встречи и общение? Ведь это для них все организовано: и соревнования, и награды, и концерты, и фейерверки… Слезы на глазах — свидетельство искренней признательности за нужное доброе дело.
В фонде уверены — такая работа непременно должна быть системной. Хуже всего всколыхнуть один раз инвалидов, обнадежить, а потом забыть о хорошем начинании, приступив к новым планам и замыслам. Пусть же и развернувшаяся в Украине работа по обеспечению доступности людям с ограниченными физическими возможностями тоже не станет кампанией! Надо, в конце концов, менять отношение общества к инвалидам — они имеют такое же право на полноценную жизнь, как любой из нас, относительно здоровых.

За счет чего?

А теперь — о механике работы самого фонда. За счет чего он существует и ведет свою работу? За счет страховых взносов, которые отчисляют в него все предприятия страны. Они разделены на 67 классов риска, и размер этого взноса зависит от того, к какому классу отнесен тот или иной субъект хозяйствования с учетом его вида деятельности и степени опасности производства. Самый большой, сообщает Николай Сошников, платят шахтеры — 13,6 процента от фонда заработной платы, а самый маленький (0,2 процента) — типографии, агроформирования, библиотеки, сельсоветы и другие подобные структуры.
— Но вот в чем проблема, — продолжает он. — Изначально, когда закон был принят, предусматривалось, что эти классы риска — не жестко фиксированные, а могут меняться в зависимости от того, хорошо или плохо заботится собственник об охране труда на своем предприятии, низок или высок у него уровень травматизма и профзаболеваний. Небрежно относящимся к этому важному делу мы могли увеличить страховой взнос до 50 процентов. Или, наоборот, снизить, если он даже на опасном производстве делает все для предотвращения несчастных случаев и профзаболеваний. То есть работал принцип экономического управления охраной труда.
— Иными словами, идея состояла в том, чтобы работодателю было выгодней вкладывать средства в улучшение условий труда, а не в выплаты пострадавшим…
— Совершенно верно. Но Верховная Рада не утвердила механизм дифференцированного подхода к определению страховых тарифов. Кроме того, раньше, скажем, за допущенный смертельный случай предприятие перечисляло в фонд охраны труда двухгодичный заработок погибшего, а за каждый процент стойкой потери трудоспособности работника — половину месячного заработка. Но спустя полгода после создания нашего фонда эту систему штрафов упразднили. То есть экономическое стимулирование повышения уровня охраны труда исчезло. Сейчас все выплачивает фонд.
Н-да, немного логики просматривается в такой, к примеру, ситуации. Есть два предприятия одной отрасли, на одном — полный раздрай, авария за аварией, травмируются и гибнут люди, на другом четко работает система управления охраной труда, реализуются все запланированные меры по улучшению условий работы коллектива, но они оба платят в «несчастный» фонд по одному тарифу. Увы, пока у нас так.
— Абсолютно все мероприятия по социальной защите людей, которые попали в беду на производстве, возложены на фонд, — продолжает Николай Сошников. — Мы платим положенное по закону вовремя и в полном объеме, финансируем все лечебно-реабилитационные меры. Более того, государство за счет фонда погасило порядка 350 миллионов гривень задолженности регрессникам-шахтерам за минувшие годы, хотя взносы на нее, естественно, мы не собирали. Если бы не эти сверхнормативные расходы, у фонда было бы гораздо больше возможностей вести профилактическую работу, финансировать национальную, региональные и отраслевые программы по охране труда.
Еще одна острая проблема связана со спецификой нашего шахтер-ского региона. Когда здесь работали в полную нагрузку около сотни полноценных шахт, на них допускалось много травматизма. Не секрет, что угольная отрасль — самая травмо-опасная, в ней, по словам Николая Сошникова, происходит девять из десяти производственных травм. Ныне же осталось меньше половины этих шахт, да и те утратили свою былую мощь. А регрессники прежних лет остались! «И получается, что мы от угольной отрасли получаем сейчас в наш фонд всего 30 процентов общего объема поступлений, а платим регрессникам-шахтерам 78 процентов». Из-за этого, собственно, и остается Луганское управление фонда дотационным: своих средств на покрытие всех расходов не хватает, примерно 11 миллионов гривень ежемесячно поступает сюда из Киева дополнительно. Но Украина с пониманием относится к такой особенности индустриально насыщенного Донбасса. Хотя вопросы, конечно, у кое-кого возникают, и приятней было бы жить, что называется, «на свои». Тоже проблема.
Впрочем, регрессников у нас становится все меньше. Почему? Во-первых, нет среди них долгожителей, что печально, но понятно. А кроме того, снижается и уровень травматизма. Семь лет назад, когда фонд начал работу, на предприятиях области за год случалось до пяти тысяч травм, сейчас — 2700, смертельных случаев было 170 — 180, сейчас — меньше ста. Сказывается, естественно, модернизация производства, внедрение более совершенных технологий. Да и в прошлое отошли годы бесшабашного бизнеса, когда нувориши стремились любой ценой скачать прибыли, вообще не обращая внимания на охрану труда. Ныне действует закон «Об охране труда», внесены жесткие коррективы в Уголовный кодекс, повышающие ответственность за нарушения в этой сфере. «И люди стали более осторожны, — замечает мой собеседник. — Они же знают, что значит в сегодняшних условиях остаться калекой…».
Все это так, но ясно и другое: даже при таком снижении уровень травматизма у нас остается очень высоким. В той же Франции единицы горняков гибнут в шахтах, и далеко не ежегодно. А у нас — сотнями… И если украинский шахтер за 4 — 5 лет получает силикоз, это тоже ненормально. Значит, нужна все-таки экономическая заинтересованность работодателей в улучшении условий труда и техники безопасности на производстве.
Несчастный случай, считает Николай Сошников, нельзя считать только случаем. Он не фатален — его готовят, не заботясь о том, чтобы сделать его невозможным. Когда это поймут все, возможно, меньше денег придется выплачивать фонду, отмечающему свое семилетие. Но его сотрудники не огорчатся: появится возможность более качественно работать по другим направлениям, и прежде всего — по профилактике тех самых несчастных случаев и профессиональных заболеваний. Хорошо иметь нормативные документы, как в Германии или Франции, а еще лучше — иметь такой же уровень производства и защищенности на нем работающего человека.


Зоя ПУТРЕНКО.


Кстати
Ежемесячно на Луганщине подразделениями Фонда социального страхования от несчастных случаев на производстве и профзаболеваний выплачивается свыше 31 миллиона гривень 62 тысячам потерпевших на производстве и членам их семей. Всего за семь лет существования фонда потерпевшим на производстве выплачено 1534439,9 тысячи гривень. Среднемесячный размер страховых выплат на одного человека в прошлом году составил 509,8 гривни, что на 27,2 процента больше, чем в предыдущем году. За семь лет работы фонда суммы возмещения вреда потерпевшим увеличились в 2,4 раза.
По уровню предоставления медико-социальной помощи потерпевшим на производстве Луганская область занимает второе место в Украине. С 2001 года на эту помощь региональным управлением фонда израсходовано 64826,3 тысячи гривень.

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: