Сегодня

НАША ГАЗЕТА | Архив 2007-2010 - Театр

0
НАША ГАЗЕТА | Архив 2007-2010 - Театр
А побеждает все-таки любовь


НАША ГАЗЕТА | Архив 2007-2010 - Театр
Творчество Николая Гоголя — неиссякаемый источник вдохновения для режиссеров. Не обошли стороной произведения великого писателя и в Луганском академическом областном театре кукол. «Ночь перед Рождеством», «Шинель» — и вот теперь на сцене театра незабываемая «Панночка» по мотивам повести «Вий», первая часть гоголевской трилогии в версии заслуженного артиста Украины, режиссера Евгения Ткаченко.


НАША ГАЗЕТА | Архив 2007-2010 - Театр
Премьерная постановка спектакля состоялась еще в 1998 году. Тем не менее на многих зрителей «Панночка» произвела абсолютно новое впечатление. В творчестве Николая Гоголя «Вий» стоит особняком. Эта повесть славится как необыкновенной популярностью среди режиссеров всех мастей, так и недобрым шлейфом, который тянется за ней со времен советской экранизации с Натальей Варлей в главной роли. И тем не менее никакие происки нечистой силы не в состоянии повлиять на магнетизм этого образа. Ведь как бы то ни было, в финале гоголевской повести добро все-таки торжествует над злом.
То, что «Панночка» — спектакль для взрослых, зрителя предупредили заранее. И, пожалуй, с первых же мгновений стало ясно — действо, происходящее на сцене, вовсе не для семейного просмотра.
«В черном-черном лесу, в черном-черном доме стоит черный-черный гроб…» — ну кто не знает эту детскую страшилку? Во всяком случае, даже если вздрогнешь при заключительном: «Отдай мое сердце!», то уже через секунду рассмеешься. Здесь такое не пройдет, потому что страшилка — это только начало.
На сцене — полотнище, на котором изображены черные сучья деревьев, тянущиеся к темному небу, к призрачной луне, свет которой едва угадывается из-за облаков. Они в свою очередь образуют некое подобие водоворота, притягивающего взгляд к самому центру композиции, туда, где по идее должно находиться небесное светило. Но луна здесь — лишь средоточие странного, мертвенного света.
Через пару секунд сцена меняется. Перед нами — обычная пирушка в шинке. Три казака, неизменная «горилка» и разговоры «за жизнь», в которые, честно говоря, не сразу вникаешь, настолько тягостно впечатление, оставленное первой сценой.
Собственно, весь спектакль Евгения Ткаченко построен на контрастах. Задушевный разговор вдруг прерывается жутким воем, сразу после дружеского застолья перед зрителем предстает таинственный полумрак старинной церкви. Но, пожалуй, отзвук грядущей беды присутствует в спектакле с первой до последней сцены.
Призваны подчеркнуть эту задачу и декорации. Сначала обращаешь внимание только на диковинную роспись на стенах украинской хатки, и только позже замечаешь, что за цветами спрятались змеи. Даже связка чеснока, висящая под крышей, не способна уберечь главного героя от напасти.
Неизгладимое впечатление производят сцены в церкви. Следует отдать должное художнику — Ирине Гололобовой: сцено-графия здесь просто замечательная. Свечи, образа, темный лик Богородицы создают атмосферу таинственности. Так и чудятся в полумраке чудовища, ожидающие, пока философ не выдержит, под-дастся своему страху. Лишь на кафедру, за которой стоит Хома Брут (Михаил Гончаров), падает одинокий луч света…
В спектакле «Панночка» играют и куклы, и люди. Первые появляются перед зрителями в тех сценах, где особого драматизма пока еще нет. И смех, и веселье, и разговоры о ведьмах здесь ведутся в полушутливом тоне: может, оно и правда, да только кто его знает, а в веселой компании такие байки рассказывать не грех. Люди выходят на сцену тогда, когда становится по-настоящему тревожно. Почти осязаем ужас, который охватывает Хому Брута, узнавшего, что придется ему три ночи читать молитвы над умершей панночкой. Все понимают: добром это не кончится. Но последней волей погибшего человека пренебрегать не годится, и поэтому едва ли не силой ведут казаки пришлого человека, киевского студента Хому в церковь молиться за упокой души… Вот только чьей? Панночки, сущность которой уже давно не принадлежит небесам, или своей собственной? Она, его душа, ведь, чего таить, брала на себя грех: студент и скоромное в пост вкушал, и к доброй шинкарке захаживал. Воплотили главных героев на сцене практически те же актеры, что и в спектакле 1998 года: Елена Маркова — панночку, Михаил Гончаров — Хому, Евгений Винокуров — Явтуха, Валерий Середа — Спирида, Светлана Тарасенко — Феську. Впервые вышел на сцену в роли Дороша Юрий Нетруненко.
Пожалуй, самой яркой оказалась роль панночки (Елена Маркова). При каждом появлении на сцене этого персонажа зал замирал. И ненависть, и страх, и отчаянье Елене Марковой удалось передать так органично, что не было нужды даже вслушиваться в слова, произносимые ею.
И все-таки, несмотря на все страсти, происходящие на сцене, по словам Евгения Ткаченко, цель спектакля — вовсе не напугать зрителя. В этом-то и отличие «Панночки» от нашумевшего фильма «Вий» 1967 года.
— Мы не играем в «ужастик», — отметил режиссер. — Здесь в тугой узел завязаны взаимоотношения между людьми.
Поэтому, самая эмоционально тяжелая сцена в спектакле — сцена предательства, когда «славные» казаки оставляют своего друга в рубище, забирая подарки, которые еще вчера преподносили ему от всей души.
Но «Панночка» — это все же спектакль не для детей. Не потому, что юным зрителям сложно разобраться в тонкостях человеческих взаимоотношений, а потому, что выдержать двухчасовое действо чересчур сложно для неугомонного детского племени. Режиссер не отказал себе в удовольствии отобразить на сцене каждый штрих характера гоголевских персонажей.
Девять лет назал, когда Евгений Ткаченко впервые принялся за постановку «Панночки», главной идеей, которой руководствовался режиссер, была любовь. Ведь, несмотря на то, что главный герой погибал, причиной его смерти была невозможность справиться с этим чувством. Не страх, как в повести Гоголя, а любовь. Поэтому «Панночка» Евгения Ткаченко — это все-таки победа светлых, земных чувств.
Виктория КОДАК.
На снимках: сцены из спектакля «Панночка».

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: