Сегодня

Обида в грудь — как будто иглы терна…

0
Обида в грудь — как будто иглы терна… Обида в грудь — как будто иглы терна…

Поэма




Обида в грудь — как будто иглы терна…


Автору романа «Сломанные крылья» В.З.Сурату, чьи близкие родственники вместе с более чем тремя тысячами луганчан в ноябре 1942 года были расстреляны гитлеровцами и сброшены в противотанковый ров в районе Острой Могилы.




1


Иду.


На кленах каркают вороны.


Трамваи цокают.


Машины сыто ржут.


От стадиона — «Авангарда»


Оборонной


к Могиле Острой


стелется мой путь.


Туда, где день померкнул


в брызгах красных,


под сапогами — смялись


ковыли.


И чувствую я стопы тех


несчастных,


что под конвоем страшным


здесь прошли.


Они во мне горят огнем пекучим.


Печальной их колонне нет конца.


И льется дождь.


И нависают тучи.


И жуток ужас каждого лица.


И из колонны рвется


крик молящий:


— Родная, Нюся! Доченьку возьми!


— Давай!


Рванулась.


Но удар разящий!


И Нюся на обочине в грязи!


Обида в грудь —


как будто иглы терна.


От лютой безысходности дрожу.


И прохожу я с ними


путь их скорбный,


и каждым мигом жизни


дорожу.




2


Дождь перестал. Как из тюремных камер,


на волю хлынул ветра гул стеной.


У рва противотанкового замер,


что вьется в терны лентой роковой.


Из глубины


отчаянный и вещий


вошел в меня укор немых очей.


Я четко слышу плач детей и женщин


под градом пуль фашистских палачей.


Они стенают, молят о пощаде.


В тернинке каждой — жгучая слеза.


Но, как оскал зверья до крови жаден,


так неумолчна нелюдей гроза.




Опал травы.


Багровый диск заката


и тот уткнулся в мергель — как слепой.


И падают старушки и девчата


на дно! на дно! — За слоем — новый слой!


Кровь. Черепа разбитые детей.


Кормилицы в суглинке без грудей.


Стою у края. Боли многогранно,


как взрывы, в сердце властвуют моем.


И вижу я уже не ров, а рану,


засыпанную мусора хламьем.


Торчит доски обломок суковато,


как из груди убитого — лопата.


А сквозь нее, сквозь свалку — лица, лица.


Колеса КРАЗов их безбожно мнут.


И чувствую, как рана шевелится.


А может, убиенные встают?!


И вопиют. И к нам взывают свято,


потомков победителей коря:


«Где не прошли и танки супостата —


прошло бездушье ваше, сыновья!»


Я накаляюсь ужаса вагранкою.


Не повторить бы лет тех роковых!


...Ложится в шрамах


ров противотанковый


венцом терновым


на чело живых!




3


ГОЛОСА:


Подпольщицы Гали Сериковой


Меня казнят.


Вонзился холод грязно


в полунагое тело. Но тепло


мне от того, что гибну не напрасно,


а с верою в поверженное зло!


Матери с грудным ребенком


Мы падаем под ливнями свинца.


Уже малютки глазыньки остыли.


О степь родная,


передай отцам,


чтоб нас в житейских буднях


не забыли!


Старика Сурата


Последний в жизни раз


гляжу на небо.


Прощально машет правнукам рука:


— В своих сердцах


растите щедрость хлеба —


и солнце не залепят облака!




Всех


Лежим в земле, лишенные мечты.


Живущий,


будь к делам хорошим рьян.


Над нами пусть колышутся цветы,


а не колючий властвует бурьян!




4


...Опять в ушах


и плач стоит, и вой.


О скорбь моя — Луганский Бабий Яр!!


Уразуми, о Господи, того,


кто на костях несчастных


строит рай!

Андрей Медведенко, октябрь 2011 г./p

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: