Сегодня

Предсказание назад

0
 (голосов: 0)
Предсказание назад Предсказание назад

В учебник лучше не попадать
Шестисотстраничных исследований, посвященных истории Донецко-Криворожской республики, в Луганске, не выходило. Если где и должно существовать некое подобие центра, где основательно изучалась бы история ДКР, то не в Луганске и не в Донецке, а в Харькове — действительной столице республики, далеко не случайно ставшей после Гражданской войны первой столицей Украинской ССР. Здесь, скорее всего, имеет место ономастическая аберрация, вызываемая современным названием бывшей Юзовки-Сталино: Донецкая республика, значит, это в Донецке.
Луганску суждено было сыграть свою роль в короткой и яркой истории республики. С 9 по 28 апреля 1918 года в нашем городе находилось правительство отступавшей ДКР. Под Луганском, между станциями Родаково и Меловая, войска республики нанесли первое поражение германцам — разгромили две дивизии оккупантов. Основу 5-й армии, командование которой Ворошилов по согласованию с
Совнаркомом ДКР принял у Рудольфа Сиверса, составляли луганчане. В Луганске республика сосредоточила практически все свои материальные богатства. Отсюда в восточном направлении было вывезено шестьдесят паровозов, более тысячи вагонов оборудования и сырья. Одной только латуни патронный завод отправил на восток двести вагонов…
Неполных три недели Луганск был центром ДКР, и никто не скажет, что память о лидерах республики не нашла отражения в названиях ее улиц, кварталов и предприятий. Что до истории ДКР, то к ней не раз обращалась хотя бы «Наша газета».
Хотя, конечно, отдельные публикации и даже сборники материалов — это одно, а шестисотстраничное исследование — это… Это, знаете ли, выше верстовой веха. Ее далеко будет видно. Как бы кто ни оценивал работу Владимира Корнилова, а разговор об истории Украины с 1917 года по настоящий день нельзя будет вести без оглядки на «ДКР. Расстрелянная мечта».
Жаль, что в дискуссию вовлекаются люди, как правило, политически мотивированные, зачастую невежественные, поэтому получается визг на площади, а не плодотворная беседа историков. К сожалению, и «ДКР. Расстрелянная мечта», как выясняется на первых же ее страницах, демонстрирует политическую мотивированность ее автора. Она как будто задумывалась в пику оппонентам, пробившим в учебниках истории Украины десятки страниц для государственных образований, существовавших в это же время в других регионах Украины: «…вышло в свет столько томов, посвященных истории Украинской Народной Республики (УНР) или Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР), что вряд ли кто-то сможет их пересчитать. И — ничего о республике, которая была создана в те же годы… (ДКР.— Авт.)». Вот где пролегает граница, отделяющая историка от публициста: публицист не формулирует научную задачу, а подает сигнал к возмущению. Историк будет решать научную задачу, даже зная, что она может отравить ему жизнь. Возможно, если бы в «ДКР. Расстрелянная мечта» была предпринята попытка выяснить, почему «украинские народные» государственные образования начала века воплотились в конце века в современном украинском государстве, а регионально-промышленное образование так и осталось мечтой (как вам название государства «Республика Донецкого и Криворожского бассейнов»?), то противоречия между Западом и Востоком Украины не казались бы такими уж острыми. Ведь это действительно дикость: в учебниках истории нет ни слова о республике, существовавшей в промышленных регионах Украины! (Что такое Германия без баварской промышленности? Фарфор, великая музыка и сто голодных университетов.) Справедливости ради следует заметить, что ДКР не упоминается в учебниках, издаваемых в государстве, которым руководят, между прочим, выходцы из бывшего ДКР!
Почему так происходит?
На этот вопрос тяжело отвечать публицисту или активисту общественного движения, поскольку у него цель — оправдать или, наоборот, обвинить сегодняшнее состояние власти, но за него обязательно возьмется историк, «пророк, предсказывающий назад».
Да и (я действительно так думаю) лучше бы ДКР не попадать в школьные учебники. Дети ненавидят то, что их заставляют учить.

Мифы, мечты, реальность
По мнению луганского исследователя истории ДКР, кандидата исторических наук Юлия Федоровского, книга Владимира Корнилова поражает масштабностью своего охвата.
— Подробнейшее изложение всей революционной кухни Харькова, вплоть до цен за билеты на выступления Артема, дает очень живую картину и показывает весьма серьезное изучение автором местных архивов (недостаток многих столичных «светил» как раз и состоит в невнимании к ним), — считает Юлий Федоровский. — Чрезвычайно любопытны опубликованные автором биографические справки о разных исторических деятелях, из которых даже я почерпнул для себя немало нового. Один из лучших моментов книги — анализ событий Второго съезда Советов Украины (Екатеринославского). Автор на базе основательного анализа документов убедительно развенчивает миф о «ликвидации ДКР» и «вхождении в состав Украины», демонстрируя полное отсутствие документов, подтверждающих сей факт. Не обошлось в книге без отдельных фактических ошибок. Упомяну об одной из них, и то лишь потому, что она касается лично меня. На странице 192-й авторство карты ДКР приписано Дмитрию Корнилову. На самом деле автор карты — я. Я составил ее еще в 1998 году к 80-летию ДКР и позже включил в виде приложения в свою диссертацию. Владимир Корнилов, если действительно читал мою диссертацию, указанную в списке использованной литературы, должен был это знать.
У меня имеются свои замечания не к книге даже, а к ее автору. На мой взгляд, Корнилов-журналист мешает Корнилову-историку. Трудно согласиться с утверждением, что сам факт существования ДКР «вот уже несколько десятилетий пытаются предать забвению». Если бы в советское время факт существования ДКР пытались предать забвению, о ДКР ничего б не знали школьники (представьте себе) в национальных республиках СССР. А они почему-то знали. Не больше, чем о Кубанской республике, но все же знали. А в наше время вообще ничего замолчать невозможно. Необязательно попадать на страницы школьного учебника, чтобы не оказаться в забвении, — есть Интернет, есть свободное книгоиздательство, газеты, журналы. «…Руководители Донецкой республики были подвергнуты репрессиям. Из десяти наркомов первого состава ДКР лишь один умер своей смертью. (…) …с 1931-го по 1938 год один за другим расстреляны восемь членов бывшего Совнаркома ДКР. (…) Так расстреливали не только Донецко-Криворожскую республику, так расстреливали даже память о ней». Это очевидная неправда. С 31-го по 38-й год и еще долго после 38-го года расстреливали не только за память о ДКР. С этим можно было бы согласиться, если бы террор ограничился бывшими наркомами бывших государственных образований в период войны всех против всех, однако репрессии не минули и противников ДКР. Самому могущественному из них пришлось застрелиться. У Сталина заветных товарищей не было.
Владимир Корнилов утверждает, что ДКР «самим фактом своего существования заведомо провинилась перед любой властью и теми, кто идеологически ее обслуживает». По мнению советских историков, считает автор, ДКР противоречила «ленинской национальной политике», а по мнению нынешних украинских историков, наоборот, она создавалась Лениным, чтобы расчленить Украину.
Не совсем так. Ленин не расстреливал ни наркомов ДКР, ни память о ней, «ленинская национальная политика» была гораздо либеральнее «сталинской национальной политики» — Сталину не нужны были даже формально свободные республики-«государства», самое большее, на что наркомнац был согласен, это автономии в составе РСФСР. Заявив, что ДКР «провинилась» перед любой властью, и давней, и нынешней, следовало бы уточнить, в чем и чем именно? Что именно советских историков не устраивало в ДКР? Или не устраивало тех, кто ставил задачи советским историкам? И что, вообще говоря, странного в том, что в советское время отношение к ДКР и к его лидерам менялось? Может, кто-нибудь назовет хотя бы одного партийного, государственного, военного деятеля, отношение к которому оставалось неизменным в течение десяти-пятнадцати лет? Ворошилов: фавор, трибунал
(о котором официальные биографии умалчивают), фавор, опала, фавор, опала… Жуков: фавор, опала, фавор, опала… Да и сам Верховный, архитектор советской и во многом мировой истории, проходит тот же путь: обожествление, низвержение, новое обожествление… Было бы странно, если бы ДКР и его вожди избежали примерно таких же перипетий: запрет, замалчивание, всплеск интереса.
Достаточно прочитать десяток страниц книги, чтобы убедиться — ее автор очарован идеей «единого Донецко-Криворожского региона, имеющего широкие административные и экономические права и, что немаловажно, напрямую подчиняющегося (…) общероссийскому Совнаркому». Многим кажется, что короткая история ДКР может служить примером для переустройства унитарного государства в федеративное, хотя на самом деле короткая история ДКР служит доказательством невозможности такого переустройства: ДКР со столицей в Харькове преобразовалась в унитарную украинскую советскую социалистическую республику со столицей в том же Харькове, — никакое государство в здравом уме и твердой памяти не позволит нескольким мощным промышленным регионам объединиться в конгломерат «с широкими административными и экономическими правами». Участвовавший в презентации книги внук легендарного Артема посвятил минут двадцать рассказу о том, как (здорово) устроена современная Испания. Но в зале тоже не Митрофанушки сидели — известно, какие торты баски совсем недавно посылали правительству. В мире нет федерации, где б не горел или не тлел огонь сепаратизма. Не случайно сторонники федерации, став премьер-министрами и просто министрами, тотчас изымают из своего лексикона это слово: ответственные политики не жонглируют факелами в пороховом погребе.
(Как легко история меняет местами мифы и реальность: почти семьдесят лет ДКР в образе УССР была суровой реальностью, а «украинские народные республики» довольствовались ролью мифов, временных образований в ходе грандиозного революционного процесса.
В 1991 году… Теперь ДКР-УССР превращается в миф о «золотом веке человечества», в сказочную Аркадию — в страну, где всем было хорошо. Славяне — неисправимые мечтатели.
В отличие от прагматичных европейцев. Живут мечтой. Добиваются ее осуществления. И тут же изгоняют ее и влюбляются в новую мечту.)

«Без Россий,без Латвий»
В «ДКР. Расстрелянная мечта» Владимир Корнилов приводит слова одного журналиста, историка по образованию, который признался, что узнал о Донецко-Криворожской республике не из учебника истории, а из повести Алексея Толстого «Хлеб». «Для многих жителей Донецка факт существования своей республики стал известен лишь в 1990 г.», — не совсем справедливо утверждает Владимир Корнилов. Донецкая республика никак не может быть «своей» для Донецка, а если может, то лишь в такой степени, в какой она была своей для Бахмута-Артемовска, Луганска-Ворошиловграда, Екатеринослава-Днепропетровска, Мариуполя-Жданова. Впрочем, важно не это, а незнание «многими жителями Донецка» факта существования ДКР до 1990 года. Ну, все не могут знать все, всегда найдутся некоторые жители Ульяновска, которые не знают и никогда не узнают, что Александр Керенский и Владимир Ульянов родились в один день, только первый по старому стилю, второй по новому, что семьи Керенских и Ульяновых связывали дружеские отношения, у них были общие интересы, а после смерти Ильи Ульянова отец Керенского оказывал поддержку его детям. Ну и что? «Многие жители Донецка» не знали, не знают и не будут знать ничего о ДКР. Потому что многие жители не обременены государственным мышлением, не решают научных задач. Если журналист, закончивший исторический факультет, узнает о ДКР не из специальных книг, а из художественной литературы, то это его личная профессиональная проблема. Нас, не историков даже, а филологов, в Ворошиловградском государственном педагогическом институте не в ходе курса истории КПСС, а на подготовительном отделении Михаил Писаренко знакомил с историей ДКР.
В этом месте подготовленный читатель обязан возроптать. Помилуйте, господа: мы же не требуем, чтобы таксисты, булочницы, медицинские сестры, завхозы образовательных и лечебных учреждений, инспекторы патрульной службы имели представление о теории большого взрыва? Так почему же все они должны знать состав правительства Донецкого бассейна, дату его формирования, трагическую судьбу его наркомов, историю Донской республики, Кубанской Народной республики, Дальневосточной республики? Они, «государства», после революции вырастали как грибы после дождя, история каждого такого образования может быть представлена и в героическом свете, и, напротив, в комическом, ну хотя бы как самостийная волостная «держава» Грициана Таврического. Вот первого закона Ньютона знать не надо, а количество эсеров и меньшевиков в правительстве ДКР — надо. Иначе, видите ли, мы как общество лишаем себя качеств, необходимых для успешного социального и экономического развития. Впрочем, как в биологию таксистам вход не дозволен, а семиотика необязательно должна быть изучаема автоинспекторами (хотя как раз инспекторы и перекладывают одну из областей семиотики на протокольный язык), так и широкой публике совершенно нечего делать в условиях формирования и причинах распада «своей» республики в бассейне Северского Донца.
Условия и причины эти нужны историку. Только историку. Никому, кроме историка. Нашествие толпы в искусство опустило искусство на уровень каракуль на заборе. Вторжение в историческую науку журналистики, способной скоро реагировать, но неспособной глубоко проникать, сводит ее на уровень агитационного текста: кто не с нами, тот, по меньшей мере, неуч. По счастью, это не касается книги Владимира Корнилова: исследование в силу уже одного своего беспрецедентного объема — слишком глубокое погружение в историю Донецкой республики, чтобы остаться незамеченным и, кстати, не подвергнуться замечаниям профессиональных историков: никто не в силах написать книгу в миллион печатных знаков и не напутать с датами, фамилиями. И в то же время (комплимент Владимиру Корнилову) только журналист способен освоить и так изложить историческую тему, чтобы на восьмой странице не сделалось скучно. Мало сказать, что книга читается как увлекательный роман, — рука то и дело хватает карандаш и делает пометку на полях, чтобы потом вернуться и вступить в полемику с автором или, наоборот, согласиться с ним. Например, Владимир Корнилов причину «академического молчания» вокруг ДКР видит в политической плоскости. И ставит на этом точку. А требовательному читателю этого мало, он хочет знать, почему авторы учебников для школы, идеологи современного украинского государства отказывают мозаичному Востоку страны в праве на свою оригинальную историю? И как относиться к спору о политических и культурных корнях украинского государства — как к плодотворной дискуссии соперничающих научных школ или как к эрзацу «холодной» гражданской войны? Хотел Владимир Корнилов того или нет, а его работа ставит читателя перед этими вопросами.
В очерке, посвященном, скажу так, белогвардейскому территориальному образованию с центром все в том же Харькове, в тех же, ну почти в тех же границах, что и ДКР, я позволил себе заявить, что никакого прошлого не существует: какое к идолам прошлое? ДКР — это настоящее! Донская республика — настоящее! Артем, Махно, Скоропадский, Колчак, Врангель, Ворошилов, ДКР, Гражданская, голод, индустриализация — наше настоящее, то, с чем мы сталкиваемся ежедневно. Поразительно, председатель Совнаркома ДКР Федор Сергеев в 1918 году, главноначальствующий губерний в Харьковском регионе генерал-лейтенант Май-Маевский в 1919 году, гайдамаки гетмана Павла Скоропадского при «союзническом» участии Центральной Европы, полевые и лесные батьки, комиссары, наркомы, гимназисты решали или пытались решать те же вопросы, что и сегодня стоят перед украинским обществом, при «союзническом» участии все той же Центральной Европы.
«ДКР. Мечта», хотел того автор или нет, не просто обращает наше внимание к событиям девяностолетней давности — она ясно указывает на опасность, перед которой страна однажды уже стояла и перед которой она и сегодня стоит, мучительно соображая: куда ж двигаться-то? Донецкая «мечта», как и кубанская, донская, дальневосточная «мечты», не осуществилась девяносто лет назад. Нет никаких оснований полагать, что она обрастет плотью в обозримом будущем. Почему? Да хотя бы потому, что ее один раз уже расстреляли. Потому что в нашем веке осуществляется заветная мечта большевиков, первых глобалистов Европы: «…это — чтобы в мире без Россий, без Латвий жить единым человечьим общежитьем». Потому что быть великим князем стольнокиевским почетнее, чем быть удельночерниговским. И сто
тысяч других «потому что».


ЛайсманПУТКАРАДЗЕ.

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: