Сегодня

Хирургия без скальпеля

0
 (голосов: 0)
Хирургия  без скальпеля Хирургия без скальпеля

Сегодня медицину трудно представить без так называемых методов минимально инвазивной хирургии или минимально инвазивного лечения. Под этим емким понятием объединяют все щадящие хирургические вмешательства, ставящие перед собой те же цели, что и традиционная хирургия, но не использующие при этом традиционных разрезов тканей и органов для оперативного доступа к ним. Кроме того, большинство этих вмешательств выполняется без наркоза или под местной анестезией. К этому направлению можно отнести эндоскопические операции, эндоваскулярную хирургию и все внутрикожные вмешательства, выполняемые под рентгеновским или ультразвуковым контролем.
Общим для всех них является использование точечных хирургических доступов или естественных отверстий человеческого тела и применение различных методов визуализации, которые позволяют хирургу оперировать на значительном расстоянии от места введения инструментов. Использование миниатюрных инструментов и высоких технологий также является отличительной чертой этого прогрессивного направления современной медицины.
Малоинвазивная хирургия или, как ее еще называют, «хирургия без разреза» является сегодня одним из самых интригующих и перспективных направлений современной медицины.
И еще об одном. Украинская медицина, многие годы отстававшая от той же европейской по оснащенности и медицинским технологиям, потихоньку начинает, как говорил известный поэт, оперяться. Луганская тоже. Открываются новые, нетрадиционные, отделения в больницах областного и городского уровня (восстановленная седьмая больница Луганска, например).

Не исключение и областной онкологический диспансер. Сейчас там заканчивается строительство огромного операционного блока с реанимацией. Полтора года назад в диспансере открыли новое отделение — интервенционной радиологии. Его заведующим и пока единственным сосудистым хирургом стал еще очень молодой человек Виталий КОНОНОВ, до этого работавший рентген-хирургом в отделении радиологии областной клинической больницы. Сегодня он рассказывает о первых наработках по лечению онкологических заболеваний по современным методикам:
— В отделении радиологии областной больницы, которое возглавляет Николай Анатольевич Шаповалов, кроме сердечно-сосудистой системы, мы брали и кое-что из онкологии. Затем, уже не параллельно, а серьезно и целенаправленно, осваивали эти болезни. Ведь тогда еще в онкодиспансере не было необходимой аппаратуры. Теперь она есть в НИИ рака в Киеве и в моем отделении.
В нем все начиналось с приобретения ангиографа. Этот аппарат позволяет визуализировать сосуды с помощью определенного контрастного вещества, вводимого в них. И видеть все полостные органы человека — желчные протоки, почки, пищевод, трахеи и так далее. Обычный рентген-аппарат показывает лишь кости и различные плотные ткани, а мелкие ткани мы не видим. Ангиограф позволяет видеть и их, тем более в щадящем режиме (трубка мерцательная, а не постоянного излучения) — в 20 раз меньше, чем обычный рентген-аппарат. Это защита и врача, и пациента одновременно.
— Это похоже на операцию без разреза?
— Именно так. Мы находим путь к опухоли по кровеносным сосудам. Вводим в них катетер, и далее делаем с новообразованием различные манипуляции. Если оно большое и неоперабельное, то проводим химиотерапию или лучевую терапию…
— А если никаких надежд на выздоровление?
— Бывают такие случаи… Тогда больному проводится симптоматическое лечение. Но теперь новая технология дает им некоторый шанс. Нередко необходимо закрывать внутреннее кровотечение так называемым эмболизатором. Это вот такие микрочастички (показывает флакончик с неким порошком. — Ред.), они растворяются и сворачивают кровь. Есть для этого и механические спиральки для закупорки течи крови. Химиоэмболизация — еще один наиболее эффективный и щадящий метод лечения онкологических больных. В 80 процентах таких случаев это удается, а остальным проводим повторную попытку и достигаем поставленной цели. Она такова: перевести опухоль в операбельную и удалить ее.
Если пациент неоперабелен, то мы проводим ему химиотерапию, доставляя лекарство непосредственно в очаг, или на всю, скажем, брюшную полость. Такие операции мы делаем и на печени, и на поджелудочной железе.
— Получается, что вы берете в свое отделение больных, от лечения которых отказались фактически все врачи?
— Бывают и такие пациенты. Например, женщина, которая прошла лечение опухоли: операцию на ней, химио- и лучевую терапию. Фактически она выздоровела. Но через год у нее обнаружили метастазы в печени. Она к тому же была соматически тяжела: четыре различные операции, слабое сердце, сильное измождение. Мы взяли ее в свое отделение. Провели химиотерапию через печеночную артерию. Вводим препарат дважды, а метастаза увеличивается. Перевели на новую методику, которую применяют в ведущих НИИ нашей страны (рака, онкологии, общей хирургии), а также в России, других странах, но только не в областных онкологических диспансерах.
Мы, так скажу, уверенно рискнули с этой пациенткой. Мы вошли катетером в правую долю печени и закрыли печеночную артерию специальной смесью, несущей химиопрепарат, воздействующий непосредственно не только на обозначенный метастаз, но и на другие, микроскопические метастазы, которые мы еще не увидели. Провели два курса такой эмболизации, и метастаза начала уменьшаться. Наш метод позволяет блокировать пораженную часть печени, перекрыв печеночную артерию, а затем и вену. От этого она сморщивается, а левая, непораженная часть, наоборот, начинает расти. И уже после этого другие хирурги смело оперируют таких пациентов. На счету уже несколько десятков подобных операций.
— То есть вы осуществляете временную остановку заболевания?
— Считаю, что временную, но она может перейти в постоянную. Чем больше проведено эмболизаций, тем больше шансов у человека на выживание. Эта пациентка была обречена, мы же дали ей надежду. Наша цель — как минимум, стабилизировать процесс, и, как максимум, добавить регрессии опухоли. Сейчас бурно развивается фармакология, появляются очень хорошие химиопрепараты, есть устойчивая тенденция к переходу на изотопо- и радиотерапию в онкологии, комбинированным методикам брахиотерапии (вид радиотерапии. — Ред.). И в будущем опухоли мы станем забивать этими препаратами. Химиопрепарат высокой концентрации должен проходить в первую очередь через опухоль, а уже затем распространяться и по другим местам организма. Сейчас же —
наоборот.
А самый эффективный, простой и безопасный способ это выполнить — по сосудам.
Эмболизаторы, несущие по сосудам химиопрепараты к опухоли, стоят относительно недорого — 300 — 350 гривень за флакон, импортные дороже — 1,5 — 2 тысячи. Мы говорим своим пациентам: ищите эмболизаторы через родственников, знакомых в Москве, других городах. Бюджет пока не в состоянии обеспечивать ими всех пациентов.
— Что же с этой пациенткой?
— Мы видим, что кровотока по метастазе нет, если же через два месяца она снова начнет расти, таким же методом введем химиопрепарат еще раз.
Видите на ее рентгеновском снимке белое? Это лекарство, тот введенный химиопрепарат. Уже прошло некоторое время, но он еще есть и действует.
Мы работаем с июня 2009 года и уже провели больше двухсот операций по диагнозу «механическая желтуха». Это когда опухоль поджелудочной железы перекрывает проход желчи по ее руслу, и она отравляет организм; при этом человек желтеет. Раньше такие операции были полостными и имели высокую летальность — от 15 до 50 процентов прооперированных. Наша операция без наркоза, в четыре-пять раз дешевле для пациента. Луганчане почти перестали ездить в Донецк и Киев на такие операции. Очередей к нам нет, потому что мы действуем очень быстро. Вот пример: 21 декабря человек лег в наше отделение, выполнили все обследования и через несколько дней прооперировали. Выводим на нормальный режим и через 3 — 5 дней можем выписывать из нашего стационара. Но продолжаем держать у себя. Ведь в двадцати процентах случаев возможно развитие острого язвенного процесса и рост летальности. Поэтому и наблюдаем за пациентами. Далее, если опухоль операбельная, передаем человека другим хирургам…
— Почему выбрали именно это направление своей деятельности?
— В 1999 году я окончил наш медицинский университет, работал хирургом в городской поликлинике, №12,
затем — в отделении областной клинической больницы. У меня три медицинских сертификата: хирург; рентгенолог: врач УЗИ и ангиографа. Если есть необходимость, смотрю пациента в трех направлениях. Это помогает в установлении диагноза и последующем лечении.
— Как вообще можно попасть чем-то в такие микроскопические сосуды?
— Специальным катетером. А также подключаются чувство, умение, опыт; ведь сразу все и у меня не получалось. Это и есть те слагаемые для успешного выполнения подобных операций.
В такие сосуды мы даже стенты вводим…
— Кто ваши помощники в отделении?
— Из оперирующих хирургов я пока один. Есть молодой доктор Юлия Александровна Провизион, она еще учится, ассистируя мне на операциях. В январе находилась на курсах в ведущих НИИ страны в Киеве.
Я работаю над темой диссертации по этому направлению.
— Предела совершенству нет... Чего не хватает вам для работы?
— Абстрагируюсь от своего отделения… Радует вот что в медицине Луганщины, я по Интернету за этим слежу. Областная клиническая больница, да и та же седьмая городская после реконструкции, и даже районные, где никогда не было фиброгастроскопов, современных аппаратов для ультразвукового исследования, эндоскопических стоек, получают сегодня эту медицинскую аппаратуру. В онкодиспансере был всего один переносной аппарат для ультразвукового исследования пациентов и четыре врача УЗИ на два стационарных аппарата. Раньше обладминистрация говорила, что областной совет не дает денег, потом — что он дает деньги, а ОГА не использует их. Сегодня между этими ветвями власти полнейшее взаимопонимание, в том числе и по вопросам медицины. К тому же, когда главным врачом нашего диспансера стал Мераб Альбертович Надирашвили, то появилась эффективная связка «диспансер — главное управление здравоохранения областной
госадминистрации». Эта связка работает даже не столько для нас, медиков, а больше на благо людей. И через шесть месяцев мы получили одну из лучших УЗИ-систему, ангиограф. Их приобрел областной совет.
Далее на месте интервенционного отделения была часть химиотерапевтического. Обычно ангиографические отделения не имеют стационарных коек, кроме кардиологического направления. У нас же решили: сделать отделение с койками. Так удобнее для пациентов. Это уже внутреннее, административное решение.
А наша цель — оправдать оказанное доверие, чтобы приобретенный дорогой аппарат не пылился, а помогал людям выжить.

Интервью провел
Борис ЛИТВИН.

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: