Сегодня

Разные ценности

0
Разные ценности Разные ценности

Ее часто можно видеть здесь, на лавочке, под густой липой, с вязанием или книгой. Невзначай опустел дом. У сына удачно сложился бизнес. Теперь он с семьей живет в Киеве. Хоть и не так велика Украина, но часто в гости не наездишься! Приходится терпеливо ждать звонков и довольствоваться только отпуском. Присев на солнечной стороне, она вяжет сыну свитер, вплетая материнскую любовь в каждую петельку. «Лицевая, изнаночная, лицевая, изнаночная», — постоянно считает, чтобы забыться, превозмочь одиночество. Дома все напоминает о детях. Как ей жить теперь, на склоне лет, одной, без семьи и заботы?! Ни пить, ни есть не хочется. Коротает день до вечера. А дни — длинны, вечера — холодны, бессонные ночи — жестоки. Она, искусная мастерица, бывало, всю семью одаривала элегантными вещами, подбирая нужный цвет, чтобы внучата и невестка выглядели красиво. Помнила слова бабушки, которая говорила, что вязать надо с любовью, тогда изделие будет излучать особую ауру и беречь от бед. А тот, кто наденет, сразу почувствует это! И вправду, в ее варежках руки никогда не мерзли! Свято веря в волшебную магию, Екатерина Михайловна мысленно желала сыну здоровья. Только что ж он все не едет и не едет?! Она думала о своем Володе как о самом лучшем на свете, не замечала, что время давным-давно изменило его! В особенности, когда в карман посыпались «несчетные бабки».


А в это самое время в роскошной киевской квартире сын с семьей собирался в Ялту. Прислуге раздавались последние указания. Жена его медленно прошлась по дому, чтобы ничего не забыть.


— Слушай, Вов, — вдруг сказала она, — давай на денек-другой заедем к матери, а потом — на море? Дети по ней соскучились.


— Нет, Лен, в другой раз. Солнечные дни потеряем! Вода с каждым днем все холодней! Каждая минута дорога, а ты такой крюк предлагаешь сделать!


Супруги предпочитали отдыхать в Крыму. Наши приморские города не хуже заграничных! В них особая, родная прелесть. Пологие горы осенью становятся еще краше. Удивительные оттенки цветовой гаммы все вокруг превращают в сказку. Синева слепит глаза. И не понять, где кончается море и начинается небо. А воздух?! А шум прибоя?! Просто рай! «Бархатный» сезон, короче. Отдыхающие, словно оладьи, поджаривают румяные бока, нежатся на горячей гальке. Вечером предстоит дефиле по бульвару (разумеется, во всем самом модном), коктейль в уютном кафе на берегу моря. Да мало ли чего душа пожелает?! Во время отпуска позволяется любой каприз! Люди здесь приветливы и доброжелательны. В такой прелестной обстановке незаметно летит время.


Екатерина Михайловна оглядела вязание:


— Не широко ли будет? Вдруг он похудел? Не виделись-то сколько! И что теперь за работа такая у людей, — рассуждала она, — что невозможно в отпуск вырваться?! Вот и лето окончилось. Наверное, уже и не приедут в этом году! Придется свитер отослать почтой, чтобы успеть до холодов. Уж в нем-то Володенька мой не замерзнет!


Сын помогал ей материально, считая, что это лучше всяких «телячьих нежностей». Матери хватало и на питание, и на лекарства. Он уважал себя, полагая, что сыновний долг исполняет достойно. Поскольку время — деньги, то не тратил его зря, не упускал возможности приумножить капитал. «А к матери ехать — скука смертная и убыток понесу изрядный!» — думал он. И никогда не говорил, что отдыхают на море. Зачем травмировать?


Люди стыдятся нежности, жалеют добрых слов, особенно для родителей, считая, что все и так само собой разумеется. А что разумеется? Сегодня погасили в душе огонек, завтра... Сердце стариков незаметно остывает и настает день, когда уже ничего и не нужно: ни ласки, ни денег. На что их тратить на старости лет? Когда, в былые времена, Екатерина Михайловна пыталась заключить сына в объятия, тот все уклонялся: «Ну что ты, мам! Что я маленький?!». Говорил строго, отводя ее руки. И она, будто провинившись, шла готовить ужин. Только внуки цеплялись за юбку и просились на колени, любя свою бабушку. Сколько радости в их нежных ручонках, обвивающих шею!


Побережье было полным-полно отдыхающих. Разноцветными поплавками качались они на лазурных волнах. В глазах рябило от пестрых купальников, мячей и шапочек. Вот и наша семья плещется в воде. Ныряет счастливый Андрюшка, орошая всех брызгами. Рядом от удовольствия визжит Маришка.


— Как хорошо загорели малыши! И сын наконец-то научился плавать! — замечает Лена.


— Молодец! Пошло дело на лад! Приедем — запишем его в спортивную секцию, — одобрил глава семьи.


Истратив на курорте «круглую» сумму, супруги вернулись домой и с грустью вспоминали счастливые дни. Владимир сразу же занялся просмотром прессы, гора которой заждалась его на столе. На глаза попалось маленькое почтовое уведомление.


— Странно, — подумал он, — посылка. Интересно, от кого?


Повертев его в руках, увидел, что от матери.


— Ах, матушка, матушка! И что же ты надумала прислать? — буркнул он, небрежно отложив уведомление в сторону, с головой погрузившись в чтение документов.


И вспомнил только через неделю, когда его случайно сдул ветер. Пришлось послать курьера на почту. Вскоре посылка была дома. В ней, кроме гостинцев детям, лежал замечательный пуховый свитер, точно под цвет его глаз. Мужчина снисходительно улыбнулся: «Ну, и куда ж я в нем пойду?» В шифоньере висело много очень дорогих костюмов, которые были повседневной одеждой и последним писком моды. В них он ходил и на работу, и туда, где «встречали по одежке». А таких мест было немало! Он, конечно же, позвонил матери, поблагодарил. Сказал, что подарок очень понравился, а сам зачем-то сунул свитер в дипломат, даже не примерив.


Один за другим стали раздаваться звонки. Срочно приглашали в офис. Мигом собравшись, Владимир выскочил из дома, на ходу поправляя нещадно давивший галстук. «Черт побери! Опять поправился!» — выругался он.


Первый рабочий день после отпуска походил на кошмар. Вопросов накопилось — уйма! Ни разу не удалось даже присесть! Но глаза его постоянно поглядывали в окно, словно искали там кого-то.


Напротив здания находился сквер с большим кафе. Там отирался пожилой человек, за мизерную плату выполняющий самую грязную работу. Официально он нигде не числился. Его бессовестно эксплуатировали, не давая умереть с голоду. «Все ж лучше кормить человека, чем собаку», — считала владелица ресторанчика, отдавая деду все объедки. Похоже, он и жил где-то здесь, ютясь в глухом уголке. У него не было ни семьи, ни дома. Петровичу, так его звали, завсегдатаи частенько оставляли с полбутылки пивка и хвостик рыбки, за что он был очень благодарен. Вот за ним-то и наблюдал Владимир Дмитриевич! А когда окончился рабочий день, не поспешил домой, как всегда, а свернул в парк, где работал этот старик. Не закрыв дверцу автомобиля, вышел, прихватив какой-то сверток.


А деревья уже сбросили листву. И только изредка кое-где с ветки срывался крохотный сухой парашютик и кружась летел под ноги. Душу пронизывал холодный ветер. Природа остывала, смирившись с дождями и первым снегом. Придерживая шляпу, по аллее быстро шел Владимир. Издалека завидев бомжа, громко крикнул: «Эй, мужик! Возьми-ка это, зимой пригодится!» И что-то повесил на дерево рядом с урной.


Петрович почтительно кивнул, таща за собой мешок с опавшими листьями, а когда подошел ближе, то благодетеля уже не было. Тот лихо умчал на своем авто. Заглянув внутрь пакета, нищий оторопел. Там лежал теплый пуховый свитер — совсем новый! Такого у него не было никогда в жизни!


— Он что, сумасшедший, этот бизнесмен?! Или, может быть, что-то перепутал?! Какая дорогая вещь! — с ужасом подумал старик, опускаясь на лавку, — наверное, сейчас вернется за ней!


И стал ждать. Проходили минуты, часы, но за свитером так никто и не приходил! Уже стемнело, а Петрович все сидел в нерешительности, боясь присвоить нежданно-


негаданно свалившийся дар. Он и представить не мог, что тот, кого он ждет, уже и думать забыл об этом, принимая вечернюю ванну! (А где-то далеко, за много километров отсюда, в своем чисто убранном доме, седая женщина закрывала шторки, глядя на пустынную улицу, в надежде увидеть там родной силуэт).


Бездомный же кутался в шелковистый ворс:


— Вот мне повезло так повезло! — радости не было предела, — теперь и холода не страшны!


Ночной город зажигал огни. Мимо проходили люди, торопясь по делам. Только человеку на лавочке некуда было спешить. Он крепче прижимал теплую вещь. Его охватило необъяснимое чувство. Бог весть откуда нахлынули нежность и любовь, каких Петрович не знал уже много лет. Вспомнилось детство, ласковые мамины руки, ее добрый взгляд... И родной дом.


Он взглянул на небо:


— И за что мне Господь послал такое счастье?


Душа его разрыдалась. Он зарылся лицом в свитер, скрывая от прохожих жгучие слезы.


А ветер все мел и мел опавшую листву...

Анна СОЛОДКАЯ

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: