Сегодня

259-я стрелковая под Ворошиловградом

0
259-я стрелковая под Ворошиловградом 259-я стрелковая под Ворошиловградом Источник: Фото Юрия СТРЕЛЬЦОВА
259-я стрелковая под Ворошиловградом

Первоначальный приказ командира 259-й дивизии на наступление ночью, однако, не был выполнен. Скорее всего, сказалась усталость личного состава, и поэтому части смогли выступить лишь глубокой ночью. Наши войска вышли в исходное положение для атаки в районе деревни Круглик (к востоку от Новобулаховки) только к утру 19 февраля (а не в два ночи, как первоначально предполагалось). В половине восьмого полковник Порховников отдал распоряжение, в котором конкретизировал задачи частей: окружить Новобулаховку, уничтожить обороняющийся там немецкий гарнизон и наступать в направлении совхоза имени Петровского. Ввиду крайне ограниченного количества боеприпасов, особенно артиллерийских, артподготовка не планировалась, артиллерия должна была действовать непосредственно в боевых порядках пехоты, поддерживая атаку огнем прямой наводкой.


Развернувшись для атаки, без предварительной разведки правофланговый 939-й и левофланговый 949-й стрелковые полки перешли в атаку, имея лишь 10 процентов боекомплекта. По наступающим открыла огонь немецкая артиллерия, ударили пулеметы из домов на окраинах Новобулаховки, превращенных в огневые точки. С нашей стороны им отвечал в основном ружейно-пулеметный огонь, реже раздавались выстрелы полковой и дивизионной артиллерии — экономили снаряды. Сильно помогал 525-й истребительно-противотанковый полк, присланный в помощь дивизии генералом Лелюшенко, его 76-мм орудия прямой наводкой уничтожали обнаруженные немецкие пулеметы.


Наступление шло трудно. К концу дня наши части несколько раз поднимались в атаку, однако всякий раз несли потери и залегали под артогнем. Если же отдельным группам и удавалось пробиться к немецким позициям, немцы их отбрасывали контратакой.


Наконец, к вечеру начало темнеть, и немцы лишились своего главного козыря — поддержки артиллерии. Сделав последний отчаянный рывок, 939-й полк ворвался в Новобулаховку и завязал уличный бой с немецкими подразделениями, начавшими отход. Еще через несколько часов, к половине одиннадцатого вечера, деревня была полностью очищена от противника: захвачены мотоцикл, два миномета и несколько пулеметов, взяты в плен десять немцев. Однако очень велики были и собственные потери полка за первый день боя — они составили свыше 200 человек!


Успеха в этот день добился и левофланговый 949-й полк, который выбил немецкое охранение с передовых позиций в районе высоток и к вечеру продвинулся вперед, к совхозу имени Петровского.


А утром 20 февраля командир дивизии отдает совершенно фантастическое по своему содержанию боевое распоряжение. В нем ставится задача не на прорыв обороны противника и даже не на ведение наступления в глубине его обороны, а на форсированный марш. То есть к утру 20 февраля Порховников полагал, что противник разбит и отходит, организованной обороны не имеет, и 259-я дивизия может далее двигаться походным маршем, преследуя отходящего противника. При этом выход на соединение с конниками (в районе Фащевки) планировался уже через сутки, то есть утром следующего дня! Как следует из приказа, командование дивизии считало возможным встретить организованное сопротивление и контратаки немцев лишь на рубеже Ивановки, более чем в пяти километрах к западу. А в это время немцы занимали свои позиции на холмах всего в нескольких сотнях метрах западнее…


Чем объяснить такое оторванное от реальности восприятие обстановки, которое, как мы увидим дальше, привело к совершенному провалу? Только полным отсутствием разведки; судя по всему, разведка в дивизии или не велась вообще, или была поставлена крайне халатно, спустя рукава. Как бы то ни было, выполняя приказ, части дивизии начали вытягиваться на свои маршруты.


949-й полк, находившийся в Мало-Николаевке, должен был составлять авангард, и поэтому он практически сразу натолкнулся на главную линию немецкой обороны по линии балки Ольховой (к западу и юго-западу от поселка). Полк развернулся к бою, до конца дня предпринял несколько атак, понес большие потери, однако каждый раз залегал под сильным немецким огнем и продвижения почти не имел. Небольшой штрих к тому, как некоторые командиры понимали правила и методы ведения боевых действий: в ходе боя командование полка все-таки решило выполнить разведку местности и противника. Однако, не придумав ничего лучшего, в разведку был послан весь полковой взвод саперов во главе с командиром взвода (то есть людей, слабо подготовленных к выполнению таких задач). Результат оказался вполне предсказуем — саперный взвод погиб целиком вместе со своим командиром.


944-й полк, следуя за 949-м, попытался было обойти неожиданно встреченное сопротивление с юга, заняв совхоз имени Петровского, однако и там встретил организованную оборону, понес потери и залег.


Но тяжелей всего пришлось 939-му полку. В результате вчерашнего боя, находясь в Новобулаховке, он оказался как бы в глубине боевых порядков дивизии и, по замыслу командира дивизии, должен был следовать в район Фащевки за остальными полками. Его плотная походная колонна вышла из Новобулаховки и направилась к Мало-Николаевке, когда в небе появились немецкие бомбардировщики. Они, разумеется, не могли пропустить такую удачно представившуюся возможность и атаковали колонну, частично ее рассеяв. После чего по сбившейся и малоуправляемой колонне открыла огонь и немецкая артиллерия. Остаток дня полк сосредотачивался в Мало-Николаевке и приводил себя в порядок, потеряв в результате налетов почти 100 человек убитыми и ранеными, 25 лошадей и два орудия.


Таким образом, в течение дня 20 февраля дивизия понесла заметные потери, практически не добившись никаких результатов. Дивизия перегруппировывалась, готовясь с утра 21-го атаковать встреченный оборонительный рубеж.


Тем не менее командиру 572-го пехотного полка тоже было о чем задуматься. Во-первых, все передовые позиции были немцами потеряны, и частям 259-й дивизии удалось на всем своем участке выйти к главной линии обороны немцев. Во-вторых, в связи со снежными заносами и невозможностью обеспечить подвоз в немецких частях и подразделениях ощущался сильный недостаток боеприпасов, особенно в 572-м полку, вынужденном непрерывно отражать сильные атаки крупных сил нашей пехоты. Впрочем, в 259-й дивизии также начался кризис, однако не бое-припасов (с ними плохо было и так) и не с горючим (оно так и не появилось), а с продовольствием. Начиная с этого дня, 20 февраля, личный состав дивизии перестал получать даже хлеб. Забегая вперед, скажу, что хлеба не будет целых четыре дня, до 24 февраля, и бойцам придется вести тяжелые бои вообще впроголодь (круп, сахара и мяса в дивизии не было с самого прибытия на Юго-Западный фронт).


Ранним утром 21 февраля части дивизии продолжили наступление. Во взаимодействии с соседней 61-й гвардейской дивизией удалось взять совхоз имени Петровского и шахту южнее совхоза. Это стало неожиданным и весьма неприятным ударом для командования 302-й пехотной дивизии, и немцы начали спешно подтягивать в этот район резервы (один пехотный батальон получил приказ выдвинуться в хутор Широкий), готовя сильную контратаку, чтобы ликвидировать опасное вклинение наших войск.


В районе Мало-Николаевки в первой половине дня продвижения почти не было. Утренние атаки были немцами отражены, и полки отошли, чтобы перегруппироваться. Во второй половине дня удалось наладить взаимодействие пехоты с артиллерией, и части вновь перешли в наступление, на этот раз всеми наличными силами. Орудия, выставленные на прямую наводку, били по дзотам и блиндажам. Грянуло русское «ура», и пехота 259-й и 14-й гвардейской дивизий устремилась вперед, прорываясь к Фромандировке, стараясь броском преодолеть расстояние до немецких позиций. Фактически днем 21 февраля (да и в последующие дни) в районе Мало-Николаевки повторялась мясорубка Первой мировой войны — наши войска, не имея гаубичной артиллерии и поэтому не имея возможности на пересеченной местности разрушить оборонительные сооружения противника (имевшаяся 76-мм артиллерия для этого не подходила), должны были наступать на немецкие огневые точки, надеясь, во-первых, на то, что часть из них будет обнаружена и уничтожена огнем орудий прямой наводки, а во-вторых, что, атакуя большим количеством людей, быстро и решительно продвигаясь вперед, хотя бы части из них удастся прорваться сквозь губительный шквал огня немецких пулеметов и артиллерии, зацепиться за немецкие позиции и овладеть ими в ближнем бою или штыковой атаке. И это дало результат! Неся большие потери, пехота вгрызалась в немецкую оборону, выйдя почти к самому командному пункту 572-го пехотного полка. Как доносил его командир обер-лейтенант Вайсс: «Русские в 800 метрах от нас. Снег черен от русских. Держим оборону»…


На следующий день, 22-го, ожесточенные бои продолжились. Немцы, подтянув резервы, мотоциклетные подразделения и бронемашины, отчаянно контратаковали, пытаясь восстановить положение и ликвидировать брешь в обороне. Наши, в свою очередь, пытались пробиться вперед, к Фромандировке, и расширить основание клина. В непрерывных атаках целые подразделения сгорали, как спички. Вот группа немцев попыталась прорваться к позициям нашей артиллерии и уничтожить орудия, однако была окружена артиллеристами и рассеяна огнем. А вот немцы накрыли огнем группу наших разведчиков — погиб начальник разведотделения штаба дивизии, убито и ранено более десяти разведчиков.


Наконец-то подошли 122-мм гаубицы, правда, не дивизионные — они так и стояли в тылу без горючего — подошел гаубичный полк, присланный генералом Лелюшенко. А на следующий день в тыл немцам ударили конники Борисова, с боями прорывающиеся через линию фронта к своим. Но немцы держались и отражали атаки с фронта и тыла — враг был все еще силен и очень умел. Попал в плен генерал Борисов, был разгромлен его штаб, сотни героев-кавалеристов погибли или попали в плен. На участке 259-й дивизии через линию фронта удалось перейти лишь немногим, фактически отдельным группам людей. Нам, сидящим в теплых домах и квартирах, не дано себе даже представить того, что чувствовали эти заросшие бородами, истощенные кавалеристы, которые ночью переваливались через бруствер и падали на дно неглубокого окопа, глядя на таких же грязных, замерзших и израненных пехотинцев. Наверное, единственная счастливая мысль билась у них в голове: свои! Наконец-то — свои!


Ожесточенные бои в треугольнике Фромандировка, совхоз имени Петровского, Широкий продолжались и 23-го, и 24-го… Нашим частям то удавалось под сильнейшим огнем рывком выдвинуться вперед, то немцы контратакой выбивали нашу пехоту обратно. Немного стихнув на ночь, с новой силой бои разгорелись утром. Наши части продолжали нести большие потери; о напряженности боев говорит тот факт, что 24 февраля были ранены и выбыли из строя сразу два командира полка (подполковник Георгий Иванович Колядин и майор Василий Степанович Лимов), ранен замкомандира по политчасти Бескоровайный.


А 25 февраля 1943 года случилось то, что словно подвело черту под длинным списком потерь, понесенных дивизией. Командир дивизии, полковник Порховников, не прятался от пуль, неоднократно бывал в боевых порядках и лично руководил наступлением. Его командный пункт располагался в опасной близости от передовой и регулярно обстреливался из минометов (во время одного из таких налетов тремя днями ранее погиб помощник начальника связи дивизии по радио майор Николай Коталевский, были ранены несколько радистов, а рация повреждена). Мы уже никогда не узнаем, почему КП из Мало-Николаевки не перенесли глубже в тыл, хотя бы вне дальности немецких минометов. Мне кажется, что молодой командир дивизии (а Мирону Лазаревичу не исполнилось и сорока) хотел быть ближе к своим войскам. Там, на своем КП, в самый разгар боя днем 25 февраля он и погиб… Его жене не пришлось долго ждать печального известия — она служила рядом с мужем, в медсанбате дивизии.


Уже поздней ночью на 26 февраля был получен приказ о прекращении наступления и переходе к обороне. Впервые за последние несколько дней над высотками и лощинами, сплошь усеянными телами убитых — сотен немцев и русских, украинцев и поляков, чехов и белорусов, австрийцев, венгров, казахов, — воцарилась тишина, нарушаемая лишь редкими пулеметными очередями и шипением осветительных ракет.




Вместо послесловия...


За семь дней боев в районе Новобулаховки, Мало-Николаевки, совхоза имени Петровского дивизия продвинулась на 12 километров и освободила три населенных пункта. При этом боевые потери дивизии составили 1192 человека убитыми, 2834 ранеными и 100 пропавшими без вести. Итого 4126 человек, то есть более 40% от первоначального состава, или около 590 человек в сутки. Это больше, чем в любой другой дивизии в боях под Ворошиловградом…


Нам не дано возможности заглянуть за скупые строчки архивных документов, мы никогда не сможем увидеть всего того, что видели и испытали на себе, того, что пережили наши отцы и деды. Мы можем только пытаться тщательно, по крупицам, складывать мозаику происшедшего 70 лет назад и помнить о тех, кто навсегда остался лежать там, на холмах, в балках и перелесках.


Ведь наша память — единственное, что у них осталось.

Павел Войлов

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка:
гидра ссылка
gidrasajt.com