Сегодня

Народный любимец и… пленник эпохи

0
Народный любимец и… пленник эпохи Народный любимец и… пленник эпохи Источник: Фото Юрия СТРЕЛЬЦОВА

Борис Чирков родился в начале прошлого века на станции Лозовая Павловка (ныне город Брянка) в семье железнодорожника. Затем родители мальчика переехали в город Нолинск Вятской губернии. Здесь в любительском драматическом театре Борис Чирков и начал свою творческую деятельность.


В семилетнем возрасте Чирков пошел учиться в местную школу второй ступени. Когда он учился в старших классах, отец внезапно решил привлечь его к театральной самодеятельности. Сам он давно играл в театральных постановках местного Общества любителей драматического искусства, вот и решил приобщить к этому делу и сына. Поначалу юный Боря работал в будке суфлера, но затем ему стали доверять и небольшие эпизодические роли. Позднее Борис Чирков вспоминал: «Когда у себя дома, в Нолинске, я часто и с удовольствием играл в любительских спектаклях, то никогда и в мыслях у меня не было, что смогу стать настоящим, профессиональным актером. Для этого надо ведь иметь и подлинный талант, и выразительную внешность, и много еще всяческих свойств и достоинств, которым у меня и взяться-то было неоткуда…»


Осенью 1921 года Борис Чирков с несколькими товарищами решает отправиться на учебу в Петроград. Шесть суток они ехали до «колыбели революции», и все вместе поступили в политехнический институт. Однако после нескольких месяцев обучения наш герой внезапно понял, что точные науки совершенно не его стезя. Надо было определяться с выбором другой профессии. Но какой?


И тут на помощь к нему пришли его друзья. Сам он так вспоминал об этом:


— Мою участь решили Сережка Кадесников и Алешка Зонов, сами, безо всякого моего участия. Через некоторое время они мне объявили, что мне предстоит экзамен в только что учрежденный Институт сценических искусств. Я опускаю период выяснения отношений между нами, слабую мою борьбу за собственную эмансипацию, за то, что я сам буду решать свою судьбу. Дело кончилось тем, что я принялся готовиться к испытанию моих театральных возможностей и способностей. Я старательно повторял отрывок из «Мертвых душ», учил басни Крылова и с упоением декламировал зачитанное, истрепанное по концертам и любительским выступлениям весьма драматическое стихотворение Мережковского «Сакья Муни». Через несколько дней подготовка была закончена, но, когда Серега объявил, что завтра он будет сопровождать меня на экзамен, я понял, что ни внутренне, ни внешне не приспособлен к такому роду деятельности, к которому меня решили определить мои товарищи…


Экзамен Чирков сдал успешно и поступил, а вот стипендию начал получать только на третьем курсе, поэтому по ночам работал грузчиком в порту. Он был молод, полон сил и никогда не унывал. В студенческих постановках Борис чаще всего выступал в роли комического героя.


С 1926 года он, окончив институт, начал работать в Ленинградском ТЮЗе. Одной из первых театральных удач актера стала роль Санчо Пансы в спектакле «Дон Кихот». Это были первые шаги в искусстве. Но ведь именно первые шаги часто определяют и будущую походку. Такие черты образа Санчо Пансы, как смесь простодушия и лукавства, юмор и народная стихия, так или иначе, отозвались во многих последующих работах Чиркова.


Именно в театре Борис Чирков встретил и свою первую любовь — актрису Елизавету Уварову. Они стали жить вместе в гражданском браке. Именно от этой женщины наш герой перенял безумную страсть к книгам. Вскоре все ленинградские букинисты знали Чиркова, который, не жалея денег, приобретал редкие книги.




Первые шаги в кино


Кино Борис Чирков полюбил задолго до того, как начал в нем сниматься. Еще до революции он бегал смотреть на чудеса «синематографа». Прошли годы, кино повзрослело, Чирков тоже, но ощущение чуда на каждом киносеансе не покидало его.


В кино он начал сниматься в 20-е годы. Среди его первых работ — Паташон в картине Евгения Червякова «Мой сын», Орский в приключенческом фильме Александра Иванова «Луна слева» и Гришка в фильме режиссера Кроля «Родной брат». Надо сказать, что от первых своих работ начинающий актер испытал некоторое разочарование, — чувство, хорошо знакомое тем, кто дождался долгожданного. Разочароваться было отчего: не имея опыта съемок, Чирков старался вложить в роли весь свой театральный опыт. Однако кино не театр. Рассказывают, что когда Чирков впервые увидел себя на экране в фильме «Родной брат», он, сгорая от стыда, убежал из темного просмотрового зала, так и не досмотрев фильма.


Из неудачи Чирков извлек урок: понял, что в кино актер должен применять совсем иные выразительные средства, нежели в театре, что, как он скажет позже, — «не все доброе для театра можно тащить с собой на экран».


Впервые в звуковом кино Борис Чирков снялся в крохотном эпизоде, сыграв болтливого парня, занявшего телефон-автомат, в фильме Г. Козинцева и Л. Трауберга «Одна». Ничего примечательного не было в роли, да и молодой исполнитель не проявил какое-то особенное мастерство или блеснул талантом. Не было этого. Но он сам, невысокого роста, не очень складный, с носом картошкой, с ногами не такими уж прямыми, с каким-то дефектом речи — ничуть, буквально ни одной чертой не похожий на актера, показался на редкость славным… Заключался в нем особенный, драгоценный дар — удивительная задушевность.




Новое кино, новые роли


Козинцев и Трауберг обратили внимание на молодого актера и пригласили Чиркова принять участие в следующем фильме «Путешествие в СССл, предложив уже не эпизод, а маленькую роль деревенского парня, читающего наизусть книгу «Дети капитана Гранта». Фильм этот так и не был снят режиссерами, но их дружба с Чирковым все крепла и крепла. И когда был написан сценарий звукового фильма «Большевик», то Чиркова сразу же пригласили исполнить роль рабочего парня Демы.


Главную же роль в фильме должен был играть Эраст Гарин, в расчете на которого и писался сценарий «Большевик», но на первой же репетиции режиссеры поняли: Максима должен играть только Борис Чирков и никто, кроме него. А уже в ходе работы название картины изменилось на «Юность Максима».


На экране актеру удалось создать не монумент героя революции, а живого человека во плоти и крови, «революцией мобилизованного и призванного». Зрители впервые увидели в чирковском Максиме конкретного, живого парня, делавшего революцию. Кинолента заканчивалась словами: «До свидания, Максим!» Но Максим, блистательно созданный Борисом Чирковым, не мог уйти с экрана бесследно: зрители не допустили бы этого. Потому, три года спустя, появился фильм под названием «Возвращение Максима». А еще через несколько лет, в 1939 году, вышла завершающая часть трилогии — «Выборгская сторона», где действие происходило уже после Октябрьской революции. Здесь герой Бориса Чиркова уже учился управлять государством.


29 ноября 1939 года Чирков вместе с актером Михаилом Жаровым совершает свою первую заграничную поездку — в Польшу. Причем едут они туда на автомобиле. Когда приехали, то очень удивились, что Максима знают и там. Им рассказывали, что на фильмы трилогии очередь становилась с 12 часов дня, хотя сеансы начинались вечером. При этом барышники активно скупали билеты и спекулировали ими возле кинотеатра.


Максим в самом себе нес биографию целой страны, выгнавшей свое прошлое и с энтузиазмом возводившей свое настоящее согласно своим представлениям и на пустом месте. Некогда презрительная поговорка «из грязи в князи» стала эффективным лозунгом времени, только князи должны были носить москвошвеевские пиджаки — иначе их примут за чужаков и пустят в расход. Так стало делаться все наше кино — демократично, с фраками-поддевками и лаптями-штиблетами. Этому кино понадобился свой тип артиста. И целые судьбы талантливейших людей утрамбовались в это прокрустово ложе. Возник великий отдельный кинематограф, равного которому не было и уже не будет.


Чирков нередко демонстрировал мастерство перевоплощения. Так, например, в картине «Депутат Балтики» 36-летний актер блестяще создал образ старого профессора.


А вот в роли Степана Паутина — героя фильма Сергея Герасимова «Учитель» — Чирков был ближе к самовыражению, чем к перевоплощению. Сельский учитель Степан Паутин — интеллигент в первом поколении. Актер создал характер тихий и скромный, но бесконечно терпеливый и настойчивый, обладающий огромными внутренними силами.




Война


Продолжал Борис Чирков сниматься и в годы войны. В это тяжелое для страны время требовались фильмы, поднимающие дух советского народа. Зачастую это были сатирические комедии, вы-смеивающие врага. Советский солдат в них всегда представал находчивым и непобедимым. Таким был и «Антоша Рыбкин» режиссера Константина Юдина. Чирков сыграл в нем повара-бойца, успешно проникающего в тыл к фашистам и наводящего там панику.


Были и более серьезные картины. В исторической ленте Владимира Петрова «Кутузов» Борис Чирков сыграл знаменитого гусара Дениса Давыдова, а в картине Леонида Лукова «Александр Пархоменко» — остро гротесковую роль хвастливого атамана Махно. Тем не менее все эти роли не отличались особой глубиной. Если враг, то он должен быть ничтожным, если положительный герой, то в нем должно было присутствовать обобщающее начало при отсутствии индивидуальных черт. Такой обобщающий образ русского моряка был создан Борисом Чирковым в фильме «Иван Никулин — русский матрос».


Не изменилась ситуация и в первые послевоенные годы. Так в явно неудачном фильме «Суд чести» Чирков играл якобы обобщающий образ советского ученого, борющегося с «космополитизмом» в медицине. Даже в биографической ленте «Глинка» актер, играя главную роль, создавал опять же образ композитора вообще, а не конкретного человека. Тем не менее, несмотря на всю неубедительность фильмов, зритель, благодаря великой игре и огромному обаянию актера, воспринимал и любил его героев.




Свой парень


Расцвет творчества Бориса Чиркова пришелся на вторую половину 50-х и 60-е годы — период обновления советского кинематографа. Одной из первых значительных его работ стала роль хирурга Чижова в комедии Калатозова «Верные друзья». Актер блистательно сыграл эту роль, наполнив ее задушевностью, в результате чего чирковский Чижов превратился из скучного резонера в лукавого, наивного и мудрого простака.


Сегодня «Верные друзья» воспринимаются как красивая ностальгическая сказка о временах, которых никогда не было, но о которых всегда мечтали. И пусть лодочка плыла-качалась в бетонных берегах идеологии — они стали видны только теперь, когда бетон облупился и потрескался. Но искренность в глазах осталась, она важней.


Зрители любили Чиркова именно за похожесть на рядового советского человека, чем режиссеры и пользовались. Чирков же, выступая на экране от имени зрителя, стал, по сути, символом того времени. Гаврила Черноиваненко в военной ленте «За власть Советов», санитар Жилин в драме Иосифа Хейфица «Дорогой мой человек», Лещук в производственной киноповести «Мечты сбываются», Гаврила Романович Бирюков в военной киноленте «Живые и мертвые», туалетный работник в сатирической комедии «Каин XVIII» — эти и другие персонажи запомнились миллионам советских зрителей.


Свои последние роли актер сыграл, когда ему было за 70…


Артиста нельзя оторвать от времени, в котором он живет. И тот артист, который идеально попадает в свое время, становится народным любимцем. Наше кино знало рафинированного Кторова, ироничного Смоктуновского — аристократов экрана, но именно эти качества делали их как бы небожителями. Их нельзя было запросто хлопнуть по плечу. Другое дело Чирков. Крестьянин-Максим и крестьянин-Махно, крестьянин-профессор, крестьянин-учитель и крестьянин-композитор, и никому не приходило в голову попробовать его в роли какого-нибудь Лира или хотя бы Мальволио. Хотя это наверняка было бы интересно.


Он был пленником истории, биографии и соответственно — социального типа. И когда «Союзмультфильму» понадобилось создать обобщенный образ русского трудяги-хитрована из «Сказки о золотой рыбке» — не мудрствуя лукаво, он нарисовал Чиркова. Это абсолютно советский тип актера.


За всю большую жизнь в кино Чирков сыграл только одну роль в классике — в тургеневском «Нахлебнике». Классика в берега тоже, как правило, не вписывалась. Во имя Великой идеи он пожертвовал природной эксцентричностью и комедийностью. Ведущие тезисы советского искусства — воспитывать, поднимать, созидать, звать в будущее — Борис Чирков воспринимал как призвание и миссию. Он играл, как учил — и в герасимовском «Учителе» создал не просто человека из плоти и крови, а символ, сотканный из света идеи, а также мудрости и строгого, но справедливого добра.


Он нес свет знаний в массы — выступал на кораблях Балтики, спускался в шахты Донбасса. Он написал популяризаторские книги, где объяснил разницу между мастеровитым заграничным кино и нашим созидательным. «И опять расходились люди из кинотеатра, стараясь не глядеть в глаза друг другу от радости, от счастья и гордости за светлую нашу жизнь, за прекрасные цели. У многих из нас блестели глаза так ярко, что даже пришлось надеть темные солнечные очки…»


Прошло 110 лет от рождения большого актера советской эпохи. Эпохи уже нет — актер остался.

Марина КИРИЛЛОВА

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: