Сегодня

Сословные пороки и добродетели

0
Сословные пороки и добродетели Сословные пороки и добродетели Источник: Фото Игоря КАШУБЫ

А ничего ни с кем делать и не надо, — богатых не любят по всему земному шару, во-первых.


Во-вторых, дыма без огня не бывает, и средний класс (в смысле — буржуа, middle) по всему земному шару первое, что делает, чуть окрепнув, отгораживается от общества, ставит забор, нанимает охрану. Тем самым он провоцирует особое отношение к себе: по эту сторону крепостной стены кажется, что там, на огороженном мидл-острове, протекает какая-то другая, особенная, посыпанная блестками карамельно-кремовая жизнь, без проблем, без противоречий, — так и хочется метнуть туда камень, если нельзя кинуть гранату, ведь причинить боль тому, кто богаче тебя, — это так приятно…


В-третьих, со времен Александра Пушкина и Николая Гоголя с их «Станционным смотрителем» и «Шинелью» все беды так называемого маленького человека принято объяснять злыми кознями власть и злато имущих, несправедливых в силу своего высокого положения. А уж драматург Островский на этой сомнительной идеологической почве (богатство — несправедливо, бедность — добродетельна) собрал богатый урожай эмоций. В той одномерной плоскости двигалось перо Федора Достоевского: состоятельный Федор Павлович Карамазов — воплощение всех мыслимых и немыслимых пороков, бедняк капитан Снегирев и сын его Илюша — воплощение христианской кротости, христианской любви и всепрощения. Великий француз Гюстав Флобер ненавидел буржуа так страстно, что у него в романе «Госпожа Бовари» фармацевт г-н Оме заслонил собой Эмму, а свои письма Флобер иногда подписывал: «Буржуазофоб».


Считается, что это социалисты изуродовали народ, привили ему ненависть к стяжателям. Неправда. Народ задолго до социалистов говорил: «Богатый — бык рогатый: в рай не пролезет». Поговорок на эту тему («Богатому и в пекле хорошо») столько же, сколько и на тему любви.


Фобия эта глубоко укоренена в человеке. Она проявлялась бы и без стараний великих и малых писателей — от Максима Горького до Сергея Михалкова (сатирический киножурнал «Фитиль»). Грех литературы так называемого критического реализма в том, что она заведомо негативно (по науке — «критически») оценивает мидл-класс — фармацевтов, столичных и губернских чиновников, замоскворецких купцов, нэпманов, советских спекулянтов, предпринимателей, и заведомо положительно, сочувственно — любого алкоголика (Мармеладов), вора (Челкаш), тунеядку (Лариса в «Бесприданнице»).


Единственным (и то не всеми признанным) достижением литературно-критической мысли стало разделение враждебного отношения к мидл-классу на два типа: марксист-ский, предполагавший ликвидацию класса эксплуататоров, и флоберовский, требовавший этот класс всего лишь презирать, брезговать им, высмеивать где только можно и как только можно.


Смелая надпись на заборе «Оксфорда», как представляется, застревает где-то между Марксом и Флобером. Загнать в шахты, на Индигирку, в Джесказган невозможно — не тот строй на дворе, строй как раз буржуазный, обратный пролетарско-крестьянскому. А припечатать к позорному столбу, подобно Флоберу или Михаилу Зощенко, поиздеваться вволю — таланту не хватает.


Призыв отправить буржуев в шахты щекочет нервы прохожему, первая реакция — он справедлив. Вторая реакция, по некоторому размышлению, требует ответа на вопрос: а, собственно говоря, их что, в пломбированном вагоне из-за границы к нам привезли? Они как раз на шахтах, в совхозах, на предприятиях-флагманах, в хрущевских пятиэтажках, в рабочих общежитиях и выросли.


Купец в первом поколении сморкался в кулак, ел деревянной ложкой, самолично порол сына, таскал за волосы дочку, лузгал семечки у ворот на лавке. Мидл в первом поколении носит в голове советские стереотипы: любит рассуждать о справедливости, обожает наличность, поет блатные песни. Культурно мидл еще и не выходил из народа, того самого, что пишет ему на заборе:


«В шахты!» Он, как и народ, говорит с ужасающим фрикативным «г», широко использует табуированную лексику, любит ездить на шашлыки, пьет водку, боится черной кошки, верит в снежного человека. В этом смысле история повторяется: второе поколение нового-старого класса хозяев усвоит иностранный язык и иностранные манеры, третье деградирует нравственно и профессионально, провалится в декаданс и, скорее всего, сбежит за границу. По-другому у нас не бывает.


Меня удивляет не то, что надпись: «Буржуев в шахты!» появилась на ограде этого в каком-то смысле добровольного капиталистического гетто. Не то, что она отчетливо обозначила границу внутри современного общества, — прошла четверть века, мидл завершил свое формирование, после чего не могла не подняться и бетонная стена с недвусмысленным предупреждением остальным, оставшимся снаружи: «Посторонним вход запрещен! Территория находится под охраной и видеонаблюдением». (Огороженное частное владение еще куда ни шло — человек имеет право огородить усадьбу, домостроение, но целый огороженный квартал?! Это что-то новое, не из Америки и Англии заимствованное, а что-то свое, с оттенком восточного варварства.)


Но не это удивляет, — в конце концов, от мидла ни в первом, ни в третьем поколении духовных подвигов никто не ожидает. Меня удивляет его короткая память, историческая слепота — он все забыл, если прежде знал и помнил.


Забыл, как вчерашние зависимые от власть имущих секретари, приказчики за лавкой, домашние учителя, садовники, фабричные и завод-ские рабочие, пастухи, пахари и даже поповичи, до этого выражавшие покорность, вдруг превратились в комиссаров, командиров особых отрядов.


Забыл, как десятками и сотнями, без всякого суда и следствия брали женщин и детей в заложники («Чем больше, тем лучше!» — требовали из реввоенсовета».) и даже если восстания буржуазного элемента не случалось, все равно расстреливали, — теперь на эти снимки, сохранившиеся в архивах, смотреть без содрогания невозможно.


Забыл, что закрытые социальные группы (как секты) вызывают страх — непонятно, что они там замышляют против нас? Может, они там «черные» литургии служат?


Забыл или не хочет помнить — дело десятое, пусть пеняет на себя.


Но больше всего удивила пожилая женщина (на фото). Ожидалось, что она выразится в обычном для бывшего советского человека смысле — ну, там буржуи, жулики, воры и все такое, — ан нет, она выразилась в неожиданно высоком и в педагогическом отношении безупречном смысле. Она сказала, что забор не от воров, а от детей: чтобы «наши» дети не видели, как играют «их» дети, а это дурно — детей разделять нельзя.


Жаль, такие мысли просвещенному мидлу не приходят в голову.

Лайсман ПУТКАРАДЗЕ

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: