Сегодня

Великий тенор

0
Великий тенор Великий тенор Источник: А.И.ЗИЛОТИ и С.В.РАХМАНИНОВ. Фото 1902 г.

Их было трое, выдающихся солистов-теноров Большого театра в Москве: Жадан, Козловский, Лемешев. Козловский и Лемешев известны каждому, имя же третьего было запрещено упоминать, запрещено было слушать записи его голоса.


Иван Жадан родился 22 сентября 1902 года в Луганске в семье рабочего патронного завода. В девять лет родители отправили его в деревню учиться на кузнеца. Уже в детстве проявилась любовь Ивана к пению. Он участвовал в церковном хоре, пел на свадьбах. В тринадцать лет юноша возвращается домой и поступает на Луганский патронный завод, где работает до 1923 года. В 1920-м во время военных сборов Иван был запевалой отряда. Друзья посоветовали ему поступить в вокальный кружок. Здесь ставили отрывки из опер. Во время репетиций оперы Чайковского «Евгений Онегин», где Иван исполнял партию Ленского, молодой человек познакомился со своей будущей женой Ольгой, исполнявшей в том же спектакле роль… Ольги Лариной. В 1923 году профсоюз направляет его на учебу в Москву.


В столице Иван поступает в музыкальный техникум при консерватории, где становится учеником знаменитой певицы Марии Дейши-Сионицкой, а позже переходит в класс профессора Егорова. Жизнь в общежитии была трудной, средств не хватало, студент вынужден был подрабатывать кузнецом, инструктором в Академии воздушного флота, где в его учениках ходил будущий знаменитый авиаконструктор Александр Яковлев. В 1926 году Ивана стали приглашать на радио. В 1927-м он поступает в Оперную студию Большого театра, возглавляемую Константином Станиславским, сумевшим оценить талант певца и его «безупречную дикцию». Жадан принимает участие в конкурсе теноров в Большом театре, и только его одного из сорока претендентов принимают в театр.


Карьера Ивана Даниловича развивалась успешно. Лирическое дарование певца, обладавшего красивейшим тембром, было замечено. После успешного исполнения первой ответственной партии индийского гостя ему поручают роль Синодала в «Демоне» Рубинштейна (1929).


В 1930 году он участвует в премьерных спектаклях оперы Александра Спендиарова «Алмаст». Наряду с выступлениями в театре, артист активно ездит по стране. Дает шефские концерты в армии, в том числе и на Дальнем Востоке, за что в 1935 году получает почетную грамоту из рук маршала Блюхера. В общем, ведет типичную жизнь советского деятеля искусств, ясную и безоблачную, идеологически выдержанную. Получает восторженные письма от поклонников.


В театре у Ивана Даниловича все новые и новые роли. В его репертуаре появляются партии Ленского, Фауста, Герцога, Берендея («Снегурочка»), Юродивого, Владимира Дубровского, Джеральда («Лакме»), Альмавивы («Севильский цирюльник»), Индийского гостя в опере Николая Римского-Корсакова «Садко»…


Кроме исполнения ведущих партий, он много гастролировал по стране, изъездил ее всю — от Ленинграда до Владивостока, был обязательным участником правительственных концертов. Большими тиражами выходили пластинки с записями. На сольных концертах Жадан, кроме своего оперного репертуара, превосходно пел русские, украинские, народные песни и романсы. На этих концертах его музыкальным руководителем и аккомпаниатором был Матвей Сахаров — дядя всемирно известного физика Андрея Сахарова.


С группой советских певцов Иван Данилович совершает в 1935 году гастрольную поездку в Турцию. Турецкие газеты полны восторженных откликов о певце. Поклонником его таланта становится первый президент Турции Мустафа Ататюрк. Отец всех турок подарил Ивану Жадану золотой портсигар с личной монограммой.


К артисту приходит слава. Он — один из ведущих солистов Большого театра, выступает в Кремле. Сам Иосиф Сталин благоволит ему, просит исполнить то или иное произведение. Несмотря на все это, Жадан был прост в обращении, любил и помнил земляков, приглашая их на свои выступления.


Пик карьеры певца пришелся на 1937 год. В Пушкинские дни его приглашают на гастроли в Ригу. После исполнения партии Ленского зал устроил Ивану Даниловичу овацию. Гастроли проходили с таким фурором, что Жадана стали просить продлить их и выступить также в «Фаусте» и «Риголетто». Так как костюмов для этих ролей не было, советский посол в Латвии отправил в Москву специально самолет (удивительный случай для тех лет), и они были доставлены в Ригу.


Это был 1937 год! Сначала куда-то исчез посол в Латвии, затем был арестован друг Жадана, директор Большого театра В.И. Мутных. Были отменены намечавшиеся гастроли певца в Литву и Эстонию. Его перестали приглашать в Кремль. Вдобавок ко всему пришлось сделать операцию и удалить гланды. После годового молчания Иван Данилович вновь блестяще выступает в партии Ленского. Все отмечали появление новых более глубоких и драматических красок в его голосе.


Началась война… Жизнь в Брюсовском переулке на последнем этаже, где была квартира певца, стала опасной. Бесконечные зажигалки падали на крышу, где была установлена зенитка. Иван Данилович с сыновьями не уставали сбрасывать их во двор. Вскоре старшего сына забирают в армию, а семья переезжает на дачу в подмосковный дачный поселок Большого театра Манихино. Иван Данилович считал, что здесь будет безопаснее. На садовом участке он вырыл траншею. В ней прятались от


артобстрелов и бомбежек. Во время одного из наступлений немцев путь в Москву оказался отрезан. А вскоре и сами оккупанты появились в Манихино. Иван Данилович вспоминал, как это произошло:


— Манихино захватили немцы. Нас, солистов Большого театра, тогда там было много. Так вот, в мой дом, — где вместе со мной тогда была концертмейстер, знавшая хорошо немецкий язык, а также баритон Волков и еще несколько артистов, — вошел офицер. «Кто такие?» — сурово спросил он. «Артисты», — пролепетала насмерть перепуганная пианистка. Офицер на минуту задумался, потом его лицо просветлело. «А Вагнера можете исполнить?» Волков утвердительно кивнул головой и спел арию из «Нюрнбергских мейстерзингеров».


Контрнаступление советских войск под Москвой… Иван Жадан с женой и младшим сыном и группой артистов из тринадцати человек принимают роковое для себя решение уходить вместе с отступающими немцами. С конца ноября 1941 года имя артиста исчезает с театральных афиш. Изъяты из продажи пластинки с записями его выступлений. Имя его запрещено упоминать в печати.


В 1942 году стало известно, что Иван Жадан, орденоносец, заслуженный артист республики, ушел с оккупантами на Запад. Старшего сына знаменитого тенора немедленно уволили из армии и сослали сначала в Казахстан, затем в Сибирь. Его 68-летнюю тещу, не решившуюся отправиться с ними, сослали в Красноярский край.


Затем скитания с немцами, голод и холод, подозрения в шпионаже, чуть было не приведшие к расстрелу.


После окончания Второй мировой войны Жаданы с трудом избежали выдачи советским властям. Семья скрывалась в монастыре в американском секторе оккупации, где певец оказался в момент капитуляции Германии. Они с женой вынуждены скрываться, жить порознь, менять фамилии, так как за невозвращенцами охотились спецслужбы.


Спасал оптимизм Ивана Даниловича, его умение браться за любую работу, его поистине золотые руки. В 1948 году очередной поворот в судьбе певца. Он знакомится с молодой американкой Дорис. Они полюбили друг друга. Тем временем жена Жадана Ольга тяжело заболевает, немецкий врач делает ей сложную операцию. Дорис удается переправить Ивана Даниловича, а затем и его жену в Америку.


В Америке певческая карьера Ивана Жадана не сложилась. Ему организовали несколько концертов в Нью-Йорке. Он был тепло встречен публикой. В рецензии на эти концерты, опубликованной в журнале «Тайм», говорилось: «Он пел с такой лирической теплотой и так выразительно, что очень напоминал великого Карузо и заслужил аплодисменты, браво и даже слезы зрительного зала. Стоя, двадцатиминутной овацией провожал его зал». Однако ведущие импресарио не желали иметь дело с певцом, прибывшим в Америку как бывшее перемещенное лицо из Германии. Еще свежи были воспоминания о Второй мировой войне, в которой СССР и США были союзниками по антигитлеровской коалиции.


Иван Данилович работал садовником, потом уехал во Флориду и работал сторожем небольшой виллы. Там его нашла Дорис, учительница начальной школы. Они обвенчались в 1951 году. В 1955 году их пригласили отдохнуть на остров Сент-Джон. Увидев этот остров, Иван Данилович заявил Дорис, что отсюда никуда не уедет. Его мечтой было поселиться в теплом крае на берегу океана. И он осуществил свою мечту, найдя пристанище на маленьком острове Сент-Джон в Карибском море, где проживала всего одна тысяча человек. Здесь ему пригодились трудовые навыки луганской юности. Он работал каменщиком на одной из фирм Рокфеллера, копил деньги на свой участок земли. Приобретя землю и освоив ее своими руками, Жадан выстроил на ней несколько коттеджей, которые сдавал туристам из Америки и Европы.


Испытания, выпавшие на долю Ивана Даниловича, и пятидесятилетний возраст не способствовали певческой карьере. Кроме того, он был чужой в этом мире. Ему удалось, правда, дважды (помогла молодая жена Дорис) выступить с концертами в Карнеги-холле. Выступления прошли успешно, были записаны на пластинки, но продолжения не получили. Американским импресарио было не до него. В своих воспоминаниях Дорис Жадан пишет, что в начале их совместной жизни она уговорила Ивана выучить и спеть молитву «Lord’s Prayer» (Отче наш). Она пишет: «Я научила его английским словам, но ведь никто не учил его петь таким замечательным образом, каким он пел ее: целомудренно и возвышенно, смиренно и радостно, с нарастающей мощью к великолепному «Amen».


Впервые Иван Жадан спел ее при открытии частной школы в 1955 году, затем в 1958-м на открытии Назаретской церкви на острове. В церкви была превосходная акустика, и Дорис решила записать эту молитву на диск. И вот в этой же церкви выдающийся российский тенор «пропел» эту молитву на своих собственных похоронах: голос Ивана Жадана прозвучал в превосходной записи диска, подготовленного и выпущенного его женой Дорис Жадан. Следует добавить, что Дорис с помощью сына Жадана Владимира сумела найти его прошлые записи и к настоящему времени выпустила два диска, в которых собраны записи Жадана с 1933-го по 1954 год. Эти записи иногда исполняются в передачах американских радиостанций.


Нельзя сказать, что Иван Жадан совсем не был известен на Западе. У него были друзья, в том числе и именитые. Его навещал президент Финляндии Мауно Койвисто, с которым они пели дуэтом по-русски «Очи черные».


Изгнанник не надеялся когда-либо увидеть родину. Но судьба совершила еще один крутой поворот. В конце 80-х годов стали возможны контакты с Отечеством. В 1990 году страна вспомнила Ивана Жадана. По телевидению прошла передача о нем, которую вел Святослав Бэлза. Наконец, спустя полвека Иван Данилович Жадан смог вновь ступить на родную землю, обнять сына. Это произошло в августе 1992 года, накануне девяностолетия артиста. Он узнал, что многие друзья не забывали его, помогали сыну в трудные годы. А сын на вопрос о том, не упрекает ли он отца за потерянные в ссылках годы, отвечал: «За что мне его упрекать? Покинуть родину его вынудили обстоятельства, которые никто не сможет объяснить… Разве он кого-то убивал, кого-то предавал? Нет, мне не в чем упрекнуть своего отца. Я горжусь им».


Пятнадцатого февраля 1995 года, на 93-м году жизни Иван Данилович Жадан скончался. Похоронен на кладбище Круз Бэй острова Сент-Джон.


Практически сразу после кончины мужа Дорис Жадан решила создать музей великого российского тенора двадцатого века. Музей открыл свои двери 22 сентября 1995 года, в день, когда Ивану Жадану исполнилось бы 93 года. В нем ныне насчитывается свыше пяти тысяч экспонатов. Это уникальные коллекции видеофильмов, книги на русском и английском языках, исторические документы и фотографии. Дорис Жадан руководит этим музеем, заботится о его пополнении, ее стараниями в музее читаются лекции о творчестве Ивана Жадана, проходят семинары студентов колледжей и университетов.


В 1998 году Дорис Жадан издает книгу воспоминаний «The Great Life of Ivan Jadan», а через год выходит русский перевод, выполненный Софией Купинской. Книге дан небычный подзаголовок — «24 истории из удивительной жизни бывшего солиста Большого театра в Москве, рассказанные Дорис Жадан племянницам Рэйчел и Анне».


Эта книга не исследование, а эмоциональное повествование о непростой жизни великого русского певца. София Купинская снабдила свой перевод послесловием, в котором она приводит фрагменты воспоминаний отца и дочери Лисицианов о Жадане. Они как нельзя лучше характеризуют его творчество.


Народный артист СССР, солист Большого театра Павел Лисициан вспоминал в 1997 году: «Впервые услышав Жадана, я был поражен свободой его пения и удивительной красотой его голоса. До сих пор вспоминаю его Вертера, особенно последнюю верхнюю ноту, закончив которую он как бы пускал лететь дальше в зал, наподобие какого-то шара или ракеты. А арию Ашуга из оперы Спендиарова «Алмаст» он пел просто божественно. Первой моей ролью был Онегин, и моим первым Ленским был Жадан, тот, кем я так восхищался. Он был превосходным партнером, чудесным человеком, его очень любили. Его похвала после спектакля была мне наградой».


Дочь Павла Лисициана Карина пишет: «Как-то днем я нажала на кнопку и услышала голос — ни на что не похожий тембр и такая пленительная старомодная манера исполнения. Пел Иван Жадан… Я много слышала о певце Жадане от своего отца, но живой голос услышать было негде. Скажу сразу, что всю радиопередачу я прослушала затаив дыхание и отложив все дела. На мое счастье, она оказалась достаточно продолжительной и разнообразной — здесь были оперные арии, как популярные, так и очень редко исполняемые романсы Чайковского и Глинки… Самое большое впечатление и потрясение — в том, как они исполнены. Как редко можно услышать в пении душу произведения, огромную гамму самых различных человеческих чувств: ожидание, надежду, смирение, любовь, ревность, переполняющую радость, опьяняющую победу. Здесь необходимо не только высокое вокально-техническое мастерство, но и блестящий артистизм, подлинный сценический темперамент, нежнейшая нюансировка. Все это сразу слышится в пении Ивана Даниловича. Его динамический напор захватывает, а бестелесное пианиссимо, которым он пользуется легко и свободно, словно парит над нами. Красивые, наполненные «верхушки» не уступают верхним нотам самых современных теноров, фраза глубоко естественна и логична, поражает изумительная дикция, где нет ни одного неосмысленного слова… В его своеобразной подаче арий и романсов есть особая ностальгическая прелесть. Самое прекрасное, что слушатель не остается невовлеченным в его творчество даже сидя у радиоприемника, он внутренне поет и сопереживает вместе с ним. Это счастье, что мы смогли услышать наконец наше национальное достояние, подлинные шедевры в исполнении прекрасного русского певца Ивана Жадана».

Антон КРАВЦОВ

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: