Сегодня

Чудеса… на обычной руке

0
Чудеса… на обычной руке Чудеса… на обычной руке Источник: Фото Юрия Стрельцова

То, что здесь сильна травматология, знали и знают многие в областном центре, и не только в нем. Имя главного травматолога Луганска Сергея Борисовича Либстера не нуждается в дополнительной рекламе. Слава человека, творящего чудеса, когда он чуть ли не по частям собирает травмированного пациента, бежит впереди него.


Именно он был инициатором создания еще одного отделения в своей больнице — травмы кисти. Этого ему удалось добиться, получив поддержку у тогдашних руководителей области и города, в том числе и Владимира Пристюка, нынешнего губернатора. Первого июля исполнится шесть лет как существует это отделение.


В идею своего учителя и, как говорили раньше, наставника поверил и молодой выпускник Луганского медицинского института Виталий ГОЛОВЧЕНКО. Сейчас ему 37 лет, он кандидат медицинских наук и заведует отделением травмы кисти. Именно здесь был прооперирован наш художник, находящийся ныне на пенсии.


— Виталий Викторович, почему именно кисти привлекли внимание медиков, разве в организме человека нет более важных систем?


— Тогда необходимо окунуться в историю вопроса. В мире хирургия кисти берет свое начало с сороковых годов прошлого столетия. Как любая хирургическая наука, она связана с войнами. После Второй мировой войны было очень много людей с различными повреждениями кисти, например, сухожилий, нервов, костей. И поэтому эти люди не находили себе места в мирной жизни. Возникла необходимость создания специализированной помощи таким пациентам. Структур на кисти много, они очень маленькие, находятся в непосредственной зависимости друг от друга. Кисть имеет большой объем движений, много важных нервов, суставов. Кисти оценивают по-разному, но без них невозможно полноценно жить. Неважно кто ты — рабочий или музыкант. Вспомните: если человеку чего-то не хватает, то он говорит — «как без рук». Кисти — наши вторые глаза. В кармане мы можем различить вещь пальцами…


— Это привычка или нервы подсказывают?


— Без нервов не обходится. Повреждение даже одной ниточки нерва, не говоря уже о крупных их пучках, резко нарушает функцию кисти. Человек может обжечь или обморозить руку, потому что не сможет понять, горячо или холодно. Чтобы восстановить полноценную функцию кисти, этим должны заниматься люди различных специальностей: травматологи (кости, сухожилия), пластические хирурги (закрытие дефектов), нейрохирурги сшивают нервы, сосудистые хирурги — сосуды. В большинстве случаев создать такие бригады невозможно. Поэтому и нужен был один хирург, который мог бы выполнять все это сам. 1947-й стал годом рождения в США хирургии кисти как специальности. Этим занимались и ранее, но качество было неудовлетворительным. Появилась необходимость в центре, где был бы большой поток и концентрация таких больных, велась наработка методик и непрерывно шло развитие специальности. В 50 — 70-е годы прошлого столетия возникли новые технологии, появились новые шовные материалы. Применение на операциях, как сегодня в нашем отделении, оптических приборов (специальный микроскоп) позволяет восстанавливать мельчайшие структуры кисти. В 70 — 80-е годы встал вопрос о ре-плантации оторванных конечностей. Наше отделение единственное в области, в котором этим можно заниматься полноценно. В том числе есть и высококвалифицированные кадры…


— Раз вы сшиваете нервы, значит, вы их видите. Сложно восстанавливать разорванную нервную цепочку?


— Нервы, если грубо сравнить, это кабель, в котором проходят сотни и тысячи отростков клеток. Это одна из самых нежных структур в организме человека. Но сшивать каждое волокно нам нет необходимости. Мы должны сшивать пучки нервов либо крупные нервы, создавая таким образом условия для дальнейшей регенерации (восстановления) нервных тканей. И нервы сами начинают прорастать, но это очень длительный процесс, требующий наблюдения хирурга, невропатолога, врача ЛФК, реабилитолога.


— Кто ваши коллеги по возрасту?


— Нас, хирургов, пятеро в отделении. Троим нет еще и тридцати лет. Все они — выпускники нашего медицинского вуза. В тогда еще травматологическое отделение я приходил и студентом, и на полуторагодичную интернатуру. После этого работал на кафедре ортопедии, травматологии и военной хирургии медицинского университета — лаборантом, аспирантом, ассистентом кафедры. Преподавал.


Я тогда знал, что планируется создание отделения травмы кисти. Это громадное поле и неосвоенное. И я перешел на работу в травматологическое отделение Сергея Борисовича Либстера.


В 2001 году эта проблема широко поднималась. Тогда было только три таких центра — в Киеве, Днепропетровске и Донецке. Наше отделение стало четвертым в стране, мне было поручено его возглавить.


Становление хирурга кисти — очень длительный процесс. Это годы и десятилетия. В США человек, пожелавший стать таким специалистом, должен окончить колледж либо медицинский университет, специализироваться на общего хирурга, затем на травматолога или ортопеда, после — специализация на пластического хирурга, и лишь после этого годичное обучение на хирурга кисти…


— Понятие пластического хирурга в эпоху рынка частных медицинских услуг в Украине имеет несколько иное трактование, чем у вас. Это больше косметические операции, часто и без предшествующих травм…


— Мы же делаем пластику поврежденных сухожилий, дефектов кожи и кости — это называется реконструктивная пластическая хирургия. Эстетическая хирургия — это исправление внешнего вида (ухо, нос). Но если ухо или нос или еще что-то отсутствуют — это уже наша забота…


— Ваша специальность, судя из вашего рассказа, — многоликая. И как же она называется?


— В Украине нет специальности «хирургия кисти». Поэтому мы — ортопеды-травматологи.


Во многих странах она есть. И поэтому там есть необходимость готовить таких врачей, оценивать соответствующим образом их труд…


— Ваше отделение функционирует в коммунальной больнице Луганска. А если оторвало руку у сельского жителя — куда ему ехать?


— А если что-то подобное случится с жителем Луганска в Киеве или Днепропетровске… Ему куда ехать в автобусе или поезде, теряя силы? В Луганск? Мы, врачи, не имеем права отказывать любому человеку в оказании медицинской помощи, тем более с серьезной травмой. Да и по законодательству страны пациент имеет право на выбор лечебного учреждения. И чем быстрее такого больного доставят к нам, тем лучше будет и нам, хирургам, и ему.


— Луганщина в СССР относилась к крупным промышленным регионам. Производство было очень травмоопасным, особенно угольная промышленность. Как ни удивительно, но и сельское хозяйство было тогда довольно техногенным и поставляло в лечебно-профилактические учреждения немало травмированных работников. Сегодня и уголь меньше нужен, и большинство заводов и фабрик прекратило свое существование. Так какие же основные факторы получения таких травм? Дорожно-транспортные происшествия, быт?


— ДТП, к счастью, по нашему профилю дают немного пациентов. В них чаще страдают другие органы человека. Очень много стало бытовых травм кисти. Техногенность стала как бы миниатюрной, но от этого не менее опасной — те же «болгарки», циркулярные пилы. Многие жители области их приобретают, а навыков работы с ними не имеют. К тому же пренебрегают элементарными правилами техники безопасности. Я уже не говорю о том, что люди часто берут в руки эти инструменты в алкогольном опьянении. Пилит человек ветку дерева, инструмент валится из рук, а он его подхватывает с вращающейся пилой…


Сегодня оперировал женщину, порезавшую руку ножом на кухне. Повредила пальцевой нерв и сухожилие. Ранка всего сантиметровая, а столько повреждений. К тому же пострадавшая не вовремя обратилась к врачам. Повреждение не опасно для жизни женщины, но ограничивает функциональные возможности пациентки. Надеюсь, что, если все пройдет как мы планируем, завершится хорошо…


— Если привозят человека в травматологическое отделение с множеством ран, в том числе и кисти, вы также становитесь рядом с хирургом, который зашивает порванный живот?


— Редко такое бывает. В описанном вами случае тогда ведется операция по доминирующей травме, если стоит вопрос о жизни или смерти. Но если рука повреждена, то, естественно, тоже выполняем такую операцию, иногда даже не имея под рукой микроскопа. Опыт есть…


— Насколько в вашей работе важно взаимопонимание хирурга и пациента?


— Операцией мы даем человеку лишь шанс восстановить кисть до работоспособного состояния. Но доведение до конца восстановления функции кисти — очень сложный процесс. И зависит зачастую не от хирургов. Если пациент с хорошей мотивацией к выздоровлению, он восстановит функцию. Это как в спорте или при изучении иностранного языка, где важна мотивация. Если он пассивный, если думает, что само восстановится — чуда не жди. Его надо готовить.


В мире есть хирурги кисти и терапевты кисти, их соотношение примерно 1:3. Вот эти терапевты и доводят травмированную кисть до хорошего функционального состояния.


— Кто ваши пациенты?


— Подавляющее число травмировавших кисти — мужчины двадцати — сорока лет, в основном трудоспособные. Есть пожилые, у них преобладают болезни кисти, связанные с возрастными изменениями. Есть дети. Сегодня ночью меня вызвали в детскую областную больницу, и там я оперировал.


— Вернемся к коллективу отделения. Если заведующий, это так, виртуально, сам берется за все операции, то ли из-за недоверия к коллегам, то ли хочет все сам творить, то как другим опыта набраться?


— Я стараюсь создать в отделении такие условия, чтобы каждый был полноценным хирургом. Мы работаем круглосуточно, ургентные (срочные) операции выполняет ургентный хирург. Им бывают все по очереди. В тяжелых случаях хирурги вызывают меня, и мне иногда приходится прибегать к помощи другого доктора…


— За операционным столом рядом с вами и вашими коллегами стоят медицинские сестры. Какова их роль?


— Их роль очень важна. Это — полноценные помощники хирурга, если учесть, что операции на кисти длятся пять — девять часов. Есть прецедент в мире двадцатитрехчасовой операции. Все пятеро наших медсестер очень грамотные. Среди них есть несколько даже с высшим образованием. Они после медицинского училища окончили университет по специальности «реабилитация»…


— Чем бы вы завершили наш разговор?


— Пусть будет несколько в телеграфном стиле. Мы видим свою задачу в оказании помощи нашим больным. У нас есть потребность учиться, общаться с коллегами. Отечественной литературы по теме недостаточно. Советская устарела… Можно восхищаться Пироговым и Буяльским, но это было давно. Главное, что было тогда, — не дать человеку умереть. Сегодня требуется другое, и пациенты ожидают другого — они хотят вернуться после операции к нормальной жизни, труду… Для кого-то потеря пальца несущественна, а для другого — проблема. Даже потеря ногтя проблема…


Главное — путь выбран правильный, есть кадры, и мы выполним то, что задумывали сами, и то, чего от нас ожидают.


С профессиональным праздником всех моих коллег!

Борис ЛИТВИН.

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: