Сегодня

Слово, обозначающее беду

0
 (голосов: 6)
Слово, обозначающее беду Слово, обозначающее беду

По понятным причинам, конец февраля – начало марта 2014 года в области политической мысли дали богатейший урожай – не осталось историка, интеллектуала, который не выразил бы своего отношения к происходящему между РФ и Украиной, не обращаясь при этом за примерами в недавнее прошлое человечества…

 

От таких аналогий мороз кожу продирает. Сто лет назад, в 1914 году, началась Первая мировая война. Не 99 лет назад, не 101 год назад, а ровно сто лет назад началась Первая мировая война.

 

У человека, погруженного в материалы, относящиеся к периоду с 1938-го по 1945-й год (эти рамки взяты произвольно), волосы должны становиться дыбом – совпадают не просто действия, но и пропагандистское сопровождение (информационным его назвать нельзя): а) наших мучают, а мы не можем на это смотреть равнодушно б) наших загнали в сарай, облили бензином и сейчас подожгут, надо успеть спасти, в) если мы не войдем, туда войдут американцы (вариант 1979 года)…

 

Все войны, проигранные теми, кто их начал, начинались именно с этих слов: надо входить (в Афганистан), иначе туда войдут наши враги. Надо вводить войска, потому что там убивают наших соотечественников. Все эти войны были проиграны.

 

Душевное, психологическое состояние нормального (не больного психически, не ударенного мешком по голове ультраукраинца или ультрароссиянина, а вменяемого, здорового) человека в эти дни лучше других выразил первый президент Украины Леонид Кравчук в интервью российскому телеканалу «Дождь»: «Есть еще один вопрос очень важный, я не могу представить себе военного конфликта между Россией и Украиной, не могу, это выходит за пределы разумного, психологического, национального, исторического, это совсем не вкладывается в нормальные человеческие рамки».

 

Понимаете? Если не понимаете, перечтите еще раз: это невозможно себе представить, потому что это выходит за пределы разумного, психологического, национального, исторического.

 

Но ужас как раз в том, что это уже происходит. Сначала это (убийство одного человека, пограничный конфликт, маленькая победоносная война, большая война) происходит в голове, в воображении, на картах, в речах политиков. Потом вдруг события, как правило, в соседней стране, в которой проживает немало соотечественников, начинают развиваться так, что кажется, другого способа, кроме военного, не существует.

 

Никто не мог себе представить и пока еще не может себе представить, не только Леонид Кравчук, а никто пока еще не может себе представить «военного конфликта между Россией и Украиной». Но всего неделю назад и того, что уже случилось, тоже никто не мог себе представить. А сегодня мы не можем себе представить того, что вполне может стать реальностью через неделю.

 

А кто мог в середине июня 1941 года представить себе, что какие-то жалкие германские танкетки осенью, меньше чем через полгода, будут под Москвой грязь месить? Кто-нибудь мог себе представить, что германцы-австрийцы, которые в Первую мировую войну до Минска добраться не смогли, почти не переводя духа добегут до Волги и сравняют с землей город, носивший имя вождя?

 

В эти же дни видный российский интеллектуал, историк Андрей Зубов с горечью, с ужасом констатировал: «Мы на пороге войны с нашим ближайшим, родственнейшим народом… (…) Друзья! Нам надо опомниться и остановиться. Наши политики втягивают наш народ в страшную, в ужасающую авантюру». Поясняю: российские политики втягивают Россию в страшную, в ужасающую авантюру. Это сказано не в Киеве, это сказано в Москве.

 

Невозможность, фантастичность, немыслимость, непредставимость войны между «ближайшими, родственнейшими народами» зафиксирована вменяемыми, сохранившими здравый смысл, душевное здоровье деятелями науки, культуры по обе стороны границы. Больные и циники (прости нас Бог, но двадцать лет антиселекции даром не проходят нигде, а в странах, и без того политически не очень здоровых тем более) любую авантюру готовы оправдать, в любой авантюре могут принять участие. Хотя они-то как раз больше всего и громче всех сейчас говорят о добре, о том, что они, неистово размахивая ангельскими крыльями, спешат на помощь к страдающим, терпящим притеснения…

 

Вменяемые, трезвомыслящие люди сейчас (говоря словами московского журналиста Льва Рубинштейна) жадно вылавливают из тошнотворного треска и железного скрежета хоть что-то, что может подать надежду… Надежду на то, что самого страшного все же не случится.

 

Сейчас легко военным…

 

Понимаю, что надо говорить наоборот – что военным сейчас тяжелее всех и так далее, но дело в том, что военному война… всласть. Кто служил – знает: нет ничего хуже сиденья в палатках, нет ничего веселее движения, действий. Любых действий. Лишь бы кончилась тягостная неопределенность. Это уже потом, когда война кончится, они будут писать сопливые песни про свои подвиги и многозначительно морщить лоб, намекая на прямо-таки невыносимые страдания на войне, а пока война – она власть. Даже когда она против своих.

 

Для военного мучительна неопределенность. А когда цель обозначена и приказ отдан, для военного наступает самая приятная в его жизни минута – действие, движение, поход.

 

Тяжело сейчас тем, чей профессиональный долг – объяснять, что, вообще говоря, происходит?

 

Генерал не обязан объяснять согражданам, почему он ведет полки на соседнее государство. Его дело маленькое – он обязан выполнить приказ главнокомандующего.

 

Должностное лицо, как и военное, обязано исполнять, а не рассуждать: кому нужен вице-канцлер, выражающий несогласие с планами канцлера? Никому. Такого вице-канцлера отправляют в отставку.

 

А вот интеллигенции – философам, историкам, писателям, так называемой совести нации – ей действительно тяжело. А тяжело, потому что у нее есть то, чего лишены политики и генералы – историческая память. Она знает, с чего началось сто лет назад в Сараево, чем кончилось в Версальском дворце. Знает, с чего началась советско-польская война 1919 года и чем она закончилась. С чего началась зимняя война 1939 года и чем она кончилась. С чего началось нападение на Польшу и чем оно закончилось для государства, напавшего на Польшу…

 

Пройдет двадцать лет, и никто никаких претензий не предъявит начальнику генерального штаба. Никто даже не вспомнит, как его фамилия. Никто не спросит у главноначальствующего лица, какие соображения подвигли его отдать приказ о начале военных действий? К тому времени он благополучно будет лежать в почетной могиле на почетном кладбище. А вот перед теми, чья обязанность – объяснять, толковать, выражать, поставят вопрос: куда ты смотрела, совесть нации, как ты могла допустить, чтобы «ближайшие, родственнейшие народы» стали убивать друг друга? Почему не преградила путь безумию?

 

И, соглашаясь с произволом массы (которая никогда ни за что не несет ответственности, вот масса никогда ни в чем не бывает виновата) интеллигенция покорно примет всю ответственность на себя: да-с, во всем, что случилось, как всегда, виновата я. Ибо промолчала, испугалась, сбежала…

 

В слабоцивилизованных обществах существует запрет на произнесение слов, обозначающих беду. Кажется, скажи слово «война» – и она начнется. В эти дни люди, знающие историю чуть лучше учителя средней школы, стараются не произносить слово «война» в контексте отношений Украины и РФ. Во-первых, войны пока (слава Богу) нет. Окопы не вырыты. Мобилизация не объявлялась. Еще можно остановиться, сделать шаг назад, постоять, а потом, взвесив, прислушавшись к предостережениям зарубежных партнеров (они не всегда смертельные враги той части света, которая крестится справа налево, как бы в обратном ни убеждали нас ополоумевшие вконец попы и политики). Во-вторых, еще не поздно пройтись мысленно по всем поворотным моментам последних ста лет – как раз начиная с 1914 года: началось с глупейшего выстрела в Сараево, потом весь год танцевали и прыгали от предвкушения великой победы прямо со дня на день, а кончилось тем, что великие империи сложились, как карточные домики, а помазанника, как животное, забили на глазах у детей в подвале дома инженера Ипатьева. Не поздно оглянуться назад и увидеть, что ни одна война не добавила нашему государству государственного здоровья. Зимняя война кончилась позором. Война 1939 года – позором союзнических отношений с гитлеровской Германией. Великая победа в Великой Отечественной войне кончилась в 1991 году отменой государства, одержавшего эту Победу. Операция, начатая в 1979 году в Центральной Азии, кончилась не то чтобы позором бегства, но скажем так, бесславным уходом армии с территории дружественного государства.

 

В-третьих, если слово «война» произнесет автомат и в результате на землю упадут украинцы или русские – мало не покажется никому: Москве, Киеву, Брюсселю…

 

Лайсман ПУТКАРАДЗЕ.

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: