Сегодня

Служба в «стандартном режиме»

0
 (голосов: 3)
Служба в «стандартном режиме» Служба в «стандартном режиме»

Передвижения подразделений Вооруженных Сил Украины (тем более в условиях масштабных учений «Весняна злива») никого уже не удивляют. Несколько дней назад «Наша газета» рассказывала о днепропетровцах, разбивших лагерь в Марковском районе. Они не единственные, кто сегодня несет службу под открытым небом. На днях мы побывали в подразделении радиотехнических войск, контролирующих воздушный коридор над Луганщиной.

 

Приграничье

 

Но прежде чем отправиться на поиски отдельного радиолокационного взвода радиотехнического батальона, решили воспользоваться случаем и навестить отдел пограничной службы «Свердловск».

Надо сказать, тон разговора на пороге отдела больше напоминает допрос в кабинете военного дознавателя. Да, приехали без предупреждения, да, не согласовывали. Но ведь и ехали не к «погранцам», а к местному военкому – представиться, а к стражам границы обратились… потому что на одной улице – глупо не воспользоваться случаем и не выяснить, как охраняется свердловский участок государственного рубежа?

Охраняется, заверили нас, в обычном режиме. Никаких изменений. Как охраняли, так и охраняем. Ничего не изменилось. Никаких нарушений. Никаких нарушителей. Ни с той, ни с нашей стороны. Все нормально. В стандартном режиме. Изменения? Обращайтесь в пресс-службу Луганского пограничного отряда. Режим пересечения границы? В стандартном режиме.

Ну, в стандартном, так в стандартном. Волноваться, значит, не о чем.

Поблагодарив (и на том спасибо), отправились дальше – в южном направлении, где (должно быть видно с трассы) расположились луганские воины, которых накануне о визите должен был предупредить командир батальона.

 

Народ и армия

 

Нашли легко. Локаторы и антенны в степи маскировочной сетью не прикроешь, – видно за семь верст.

Шлагбаум. Солдат позвал товарища майора. «Это вы?» — «Это мы». Майор Вениамин Хомко проверил удостоверения, кивнул – заходите, что ж.

— Собственно, почему мы решили приехать к вам? – поясняю. – Бойцам, прибывшим из другого региона, люди везут продукты питания, сапоги, сигареты. Мы и подумали: а наши местные бойцы, они что, не люди?

— Так и нам везут, — отвечает командир взвода.

Надо ли объяснять, почему люди (не все, но многие) вдруг почувствовали, что армия – плоть от плоти народа, своя, родная?

Майор Хомко уверяет, что чуть не каждый день подвозят продукты. Консервацию, хлеб, булочки, сало, яйца. Предлагают помощь:

— Дайте лопату…

Обсудив тему, мы с майором Хомко пришли к выводу, что не совсем верное представление об армии диктуют события последних недель. Нам кажется, что армия чуть ли не на произвол судьбы брошена. Что далеко не так. А по отношению к подразделению радиотехнического контроля — совершенно не так. Конечно, радиолокационный взвод не каждую неделю выезжает в регион, но он, вообще говоря, для этого и предназначен. И готов к маршу каждую минуту. Приказ – и взвод, собравшись, выдвигается к месту назначения. А расположившись на территории, не останется без обеспечения: все с собой – источник питания электроэнергией, палатки, душевая, полевая кухня, туалет…

Но и от помощи армия никогда не отказывалась.

 

Под «коридором»

 

К армии в наши дни максимум внимания. Майор Хомко говорит, что их присутствие здесь вселяет в людей уверенность. Как-то совсем граждане духом пали. После крымских событий в воздухе висит вопрос: а есть ли у нас вообще армия?

Майор кивает на технику:

— Вот она, несет службу – локатор крутится, бойцы несут службу.

(Пока писались эти строки, в херсонском Геническе украинские военные вернули под свой контроль навигационную станцию. Какой-никакой, а – жест, после которого хочется сказать: «Не все так просто, господа!»)

Впрочем, задачи военного строительства мы здесь не обсуждаем. На то есть генералы. Мы в некотором смысле инспектируем одну крохотную единицу ВС, ставшую в степи, под небом, которое они прощупывают своим локатором на предмет… Вот о «предмете» хотелось поговорить с майором. Сообщалось о нарушениях воздушного пространства авиацией сопредельного государства, беспилотниками. Но командир взвода как-то странно улыбается, и не поймешь, то ли сказать не может, то ли удивляется наивности журналистами. Он говорит, что не фиксировали нарушений.

Даже если фиксировали – не скажет. Военные, в отличие от пограничников, от встреч с журналистами не уклоняются, истерик не закатывают, но и лишнего не сболтнут.

— Над нами воздушный коридор, — рассказывает командир. – Проходит много бортов. Мы их «видим». Знаем, во сколько кто должен пролететь.

— А если?.. – спрашиваю.

— А «если» — наша задача зафиксировать и передать информацию дальше. «Там» ее обработают и примут решение.

Если позволите, маленькое отступление.

На площадке радиолокационного взвода должно физически ощущать, что над головой – «коридор», по которому могут ходить не только гражданские судна. Но почему-то такого чувства не возникает. Наверное, из-за военных. Они какие-то очень спокойные и даже веселые. Возможно, есть еще одна причина. Война – состояние настолько ужасное, что не веришь в нее, даже когда она идет…

 

Пикник на обочине

 

Когда стало известно, что взвод убывает в командировку, к майору Хомко потянулись желающие принять в ней участие. Но как говорит командир взвода, количество посадочных мест ограничено.

— Похоже на военный пикник, — говорю командиру. – Между трассой и посадкой, на природе, костерок, кухня на дворе.

Был бы майор Хомко не майор, а гражданский – согласился бы.

Римское «все свое ношу с собой» в полной мере относится к этим бойцам. От кастрюль-ложек и туалета до технического оборудования – все на колесах. Собрались мгновенно и переправились на новое место. (Вот сколько для этого требуется часов, майор отвечать не стал: «Пусть это будет военная тайна». Пусть так, пусть, мы не против.)

Боевую и техническую готовность мы никак не проверим, да и кто покажет, а вот быт оценить можем.

— Повар у вас «освобожденный»? – спрашиваю. – Или он готовит в свободное от службы время?

— Можно и так выразиться, — отвечает командир, — в свободное. Готовить мы все умеем. Не такое это сложное дело.

— Этого я писать не стану – женщины обидятся.

Вид у ребят — не скажешь, что отощали. Продукты подвозят раз в неделю. Вода привозная, подвозят с помощью эмчээсников. Есть емкости. Все помыты, все побриты. Белье раз в неделю – из батальона, помывка в Свердловске (содействие военкома, местной власти).

— А в самоход куда? – интересуюсь.

— Если вы служили, то знаете: в самоход всегда есть куда, — в таком же духе отвечает майор. – Наши в самоходах не бывают. Контрактник все-таки отличается от срочника.

Да, это так. Срочник – он как подневольный, его в ежовых рукавицах держать надо. А контрактник сделал сознательный выбор, и кстати, дорожит службой. Впрочем, майор Хомко считает, что солдат по контракту не отличается от солдата срочной службы. И еще одно: командировка, как и учения, отличная возможность для подготовки личного состава. Здесь служба не на пальцах и не по конспектам.

Осматриваем территорию. Кухня. Дрова. Картофель в котелке. Палатка-столовая. Спальный вагончик. Тесновато, ну так ведь не навсегда. Офицеры, личный состав – в одном помещении. Можно сказать, командировка сближает начальников и подчиненных.

— Сколько вас здесь? – спрашиваю.

— Достаточно, — отвечает майор. – Справляемся. Поставленные задачи решаем.

— Понятно. Что-то изменилось в последнее время в службе? Может, тревожнее стало?

— Нет. Служим, как служили. Напряжения особого не испытываем.

— От техники я не в восторге, — поделился с майором Хомко.

— Нормальная техника, не такая и старая, — считает военный. – Главное, служит исправно.

— Я не вашу технику имею в виду.

— Это не ко мне. Наша техника в полном порядке.

 

Старший солдат Копытин

 

Так бывает часто. Служит себе парень, никогда не думал, что придется отчитываться перед прессой. Вдруг командир вызывает: «Поговори с газетой». И тут в молодом человеке этакий психологический переключатель делает щелчок, и он начинает выражаться, как Гавриил Державин: «Дабы Родине служить!»

— Ты что, старший солдат Андрей Копытин? – говорю. – Бензина нанюхался? Я таких слов писать не буду: «Дабы!..» Давай как-то проще, ближе к реальности. Говори честно: зачем контракт подписал? Служба, сам видишь, не танцы в сельском дворце культуры. Наверное, никуда больше пристроиться не мог?

— Почему не мог? – удивляется контрактник. – Мог. Но с армейским опытом потом будет легче в жизни.

— Разумно. И честно. А сам откуда?

— Село Пархоменко… Есть такое на границе...

— Ну, ты будешь нам рассказывать о селе Пархоменко! Сто раз бывали у вас. Историческое село. И музей у вас замечательный. Дома часто бываешь?

— По выходным езжу. Ну, не сейчас, конечно, а в обычное время.

— А в служебные дни?

— На квартире в Луганске.

— Нравится в армии?

— Не служил бы, если б не…

— Спасибо. Удачи тебе. «Дабы!» Родителям не забывай звонить.

— Не забываю.

Попрощались и покатили в Луганск.

Впечатление такое, что ребята не прочь были пообщаться еще. На природе хорошо день, максимум – два. А потом начинает тоска подтачивать…

 

Лайсман ПУТКАРАДЗЕ.

Служба в «стандартном режиме»
Служба в «стандартном режиме»
Служба в «стандартном режиме»
Служба в «стандартном режиме»
Служба в «стандартном режиме»
Служба в «стандартном режиме»
Служба в «стандартном режиме»
Служба в «стандартном режиме»
Служба в «стандартном режиме»
Служба в «стандартном режиме»
Служба в «стандартном режиме»

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: