Сегодня

Мемуары: предостережение живущим

0
 (голосов: 1)
Мемуары: предостережение живущим Мемуары: предостережение живущим

страницах двух общих тетрадей осталось еще много интересного, захватывающего, поучительного и в то же время — трагичного. И в дни, когда мы празднуем Великую Победу, снова хочется вернуться к кладезю воспоминаний человека, писавшего непредвзято, от чистого сердца.
Иван Михайлович в своих тетрадях рассказывал много о том, как начиналась война, о ее предыстории, о витавшем в воздухе предчувствии беды.
Вот как он вспоминает свое «боевое крещение», которое произошло еще до его мобилизации 5 июля 1941 года в военкомате Старой Ушицы (ныне этот поселок входит в состав Каменец-Подольского района Хмельницкой области).
«Через несколько дней (после 22 июня 1941 года. — Прим. авт.) впервые в жизни увидел «прелести» войны. По дороге на Старую Ушицу двигалась воинская часть. Со стороны села вынырнуло несколько немецких самолетов, и без всяких помех, свободно, прицельно сбросили бомбы на шагавших в строю. Бедняги не успели даже рассыпаться. Судя по неразорвавшимся остаткам, то были не бомбы, а мелкие осколочные гранаты. Один любопытный житель села поднял такую штуку с земли, и она его всего изрешетила. После этого налета было много раненых бойцов и командиров, среди них — тяжело раненные в живот, грудь и голову. Пришлось оказывать им первую помощь. Это была моя первая встреча с ранеными, первое крещение. Помню: гордился своей рубашкой, запятнанной тогда кровью раненых. По этой причине она осталась нестиранной».
После призыва Иван Михайлович в колонне с другими молодыми людьми был отправлен в пеший поход на восток. Идти было трудно, у большинства не было подходящей обуви, ноги стирались в кровь. При первых же трудностях многие дезертировали.
«Поздно вечером вошли в город Днепродзержинск… 57 человек осталось от нашей колонны, насчитывавшей первоначально 350. Многие вернулись домой, то есть дезертировали, часть, возможно, примкнула к другим колоннам, по всяким причинам отстав от своих. Сдали нас в городской военкомат, где я день или два работал в призывной врачебной комиссии, затем погрузили в недостроенный пароход — его тянул буксир — и повезли вниз по Днепру…
Днепропетровск… Я впервые в большом городе. Красивый город. В нем впервые одел военную форму, получил летнее обмундирование. На ноги натянул ботинки с обмотками.
Вояк моего возраста отсюда направляли в глубь тыла, я же изъявил желание идти на фронт.
Искать фронт не пришлось, он сам пришел в город. Сначала участились налеты авиации, больше бомбили мосты через Днепр, затем стали рваться крупнокалиберные снаряды, а в двадцатых числах августа город уже слышал винтовочно-пулеметную стрельбу...
…На вооружении была у меня сумка с красным крестом. Она меня тогда мало интересовала. Хотелось держать в руках винтовку. Хотелось стрелять и стрелять. Вскоре приобрел русскую трехлинейку: взял у раненого бойца. Весь день просидел с ней в траншее и ни разу не выстрелил: немцев не видно было, хотя их пули посвистывали над нашими головами. Пару раз выстрелил было по немецким самолетам, за что получил по шее от находившегося рядом бойца-верзилы за демаскировку. По этой же причине какой-то окопный начальник винтовку у меня забрал».
Молодым, не нюхавшим крови и пороху бойцам война тогда казалась чем-то вроде прогулки, тем более что партия уверенно твердила: врага будем бить на его земле, СССР намного лучше вооружен и подготовлен, сомнем немца за считанные недели! Побывать в далеких краях, пострелять, «набить морду» врагу — и домой! И лишь спустя время они поняли, в какую кровавую бойню занесла их судьба…
Сколько смертей довелось увидеть каждому, кто участвовал в этой войне? Десятки, сотни, тысячи? Но самые страшные воспоминания, которые никогда не сотрутся, — картины гибели родных, друзей, коллег, однокашников. Данная запись относится к 1944 году.
«Под самым Бобруйском какая-то немецкая часть (или сборище из разных частей), пробиваясь на запад, пыталась прорваться через дорогу. Чтобы перейти большак, они открыли дружный оружейно-пулеметный огонь и орудийный из танков. Из танков стреляли болванками (противотанковыми снарядами), других, видимо, не осталось. В тот момент шли мы с фельдшером третьего стрелкового батальона, немного отстав от наших батальонов. Залегла пехота, залегли и мы. Вернее, залег я. Успел ли лечь мой коллега, не знаю: я находился несколько впереди его. После залпа прямой наводкой «Катюши» немцы тут же замолкли.
Я тогда проговорил:
— Спасибо немцам за привал, малость отдохнули. Что, будем вставать?
Не последовало никакого ответа. Повернулся и увидел страшную картину: мой приятель лежал без головы в буквальном смысле этого слова. Туловище и шея, а головы совсем не было, будто топором отрубили. Всякие увечья, травмы видел, но такое — впервые. Погиб бедняга от прямого попадания в голову снаряда, видимо, бронебойного, выпущенного танком. Сначала этот снаряд пронизал навылет ствол сосны, а затем лишил жизни моего собрата по профессии. В указанной перестрелке это была единственная наша потеря. Проверил в его кармане наличие медальона и пошел дальше».
Жутко читать о событиях, которые происходили во время наступления наших войск на врага. Немцы отчаянно сопротивлялись, боролись за свои жизни, в том числе — каждый в одиночку, совершали поступки, продиктованные безысходностью. Они прекрасно понимали: после всего, что они сделали, пощады им не будет.
«Началось знаменитое летнее наступление наших войск… Ровно через три года после начала войны началась операция «Багратион»…
…Главный удар наносился через болотистую местность, где противник нас меньше всего ожидал… Оборона была прорвана со сравнительно небольшими потерями. Первая линия траншей была занята с ходу, залегать пехоте не довелось, да и мало приятного ложиться в грязную воду. Ни одного раненого не пришлось выносить из этого болота: их не было, к счастью, в моем батальоне.
К обеду нас догнали танки, переправившиеся по настилу из бревен. Наступать стало веселей…
…На моих глазах немецкий офицер из пистолета вогнал две пули в живот солдату нашего батальона, когда они повстречались у входа в землянку. По какой-то причине немец задержался в землянке. Солдат наш, понятно, не ожидал такой встречи. Стрелял, сволочь, в упор, после последнего выстрела солдат тут же присел на корточки, бедняга даже не пытался выстрелить вдогонку из винтовки.
Я пока вынул из кобуры револьвер, «ганс» успел прыгнуть в канаву, заросшую кустами, и скрылся в лесу. Два выстрела я все же произвел в направлении, куда тот побежал. Но неприцельный выстрел редко достигает цели…
Сколько ругательных слов было произнесено раненым солдатом в адрес немца, когда я перевязывал его! Похоже, что до этого случая он к противнику относился снисходительно, а сейчас в нем кипела ненависть, ярость, злоба… По возвращении в строй такие наверняка будут стараться отомстить за свои раны и раны товарищей. Не зря говорят: один битый стоит двух небитых».
О героизме девушек, служивших в армии, говорилось неоднократно. Они не только исполняли самые разнообразные роли — от медсестер до снайперов, но и часто подавали пример мужества остальным бойцам.
«Наше наступление на подступах к следующей деревне застопорилось: батальон встретил сильное сопротивление. По опушке леса, где залег батальон, немцы вели бешеный огонь из крупнокалиберных пулеметов, мелкокалиберных пушек и орудий. Подошли наши Т-34. С их появлением огонь противника резко усилился. Батальону предстояло сесть на эти танки и сходу овладеть деревней. Несколько раз наши пехотинцы садились на танки, что достигалось немалыми усилиями командиров, но из-за шквального огня противника тут же спрыгивали: кто под танки лез прятаться, кто зарывался в ячейки, кто прилипал к сосне. От разрывов снарядов щепки летели. Батальон нес неоправданные потери.
Накануне этого большого наступления в наш батальон прибыла санинструктор Дора (фамилии не помню). Из короткого знакомства узнал, что прибыла она из штаба дивизии, где работала переводчицей. Долго настаивала перед командованием о направлении на передний край, чтобы мстить гитлеровцам за расстрелянных отца, мать и младшую сестру. В армию пошла добровольно с четвертого курса московского вуза. В санвзводе батальона не захотела оставаться, а попросилась санинструктором в стрелковую роту.
Суматоха, командиры бегали от солдата к солдату, вытаскивали из-под танков, кричали, грозились, поднимали их в наступление.
Будучи очевидцем этой заминки, Дора вскакивает на танк и во весь голос кричит:
— Эй, вы, а еще мужчинами называетесь! Трусы вы! Постыдитесь!
Увидев на броне девушку, солдаты быстро один за другим вскочили на танки. На полную мощь взревели моторы. Ломая деревья, дальше по ржи — на полном ходу понеслись в обход деревни.
Батальон занял не только деревню, но далеко вклинился в немецкую оборону.
В том бою, находясь на танке, Дора была тяжело ранена. За проявленный героизм и мужество Дора была представлена к награде».
Мемуары обрываются на январских событиях 1945 года, когда Красная Армия уже была в Германии.
«21.01.1945 года с боями взят город Либштадт.
21.01.1945 года развернулись уличные бои за город Вормдитт (ныне Орнета, Польша).
Мой санвзвод разместился в коридоре одного дома, отсюда хорошо просматривалась улица. В доме этом жили пожилые немец и немка. Мы их не касались, они — нас. В дом пожаловал экипаж танка Т-34. Они стали забирать у немцев ковер, те, видимо, его не давали. После их ухода мы заглянули в их комнату: старик и старуха лежали один на другом с простреленными черепами. Какая жестокость! Варварство!
После случившегося я не мог оставаться в этом доме, пришлось перебраться в другой».
На войне каждый показывает свое истинное лицо. Кто-то оправдывает свою жестокость необходимостью, а кто-то остается милосердным даже по отношению к врагам.
«При подходе к этому городу из шикарного особняка подбегает ко мне пожилой немец с сумасшедшими глазами (эти глаза и сейчас передо мной, их нельзя забыть). Что-то по-своему мне говорит, показывает рукой на дверь. Вхожу с санитаром в дом, держа наготове пистолет. Тут мы увидели зрелище, которое потрясло нас: в кровати лежит молодая немка, из локтевой вены у нее хлыщет кровь, а посреди комнаты висит немец, одетый то ли в офицерский, то ли в унтер-офицерский мундир.
Немец продолжал покачиваться в петле, немке я стал быстро оказывать помощь. Какое испуганное смотрело на меня лицо… Пришлось успокаивать ее. Пальцем постукал по ее лбу, даю понять, что совершила глупость. В ответ она показала на своего мужа. Я понял, что сперва он перерезал ей на руке сосуды, а потом сам залез в петлю.
На немку оформил карточку и отправил на повозке в МСБ, старику сказал, что повезут ее в «шпиталь», то есть в госпиталь. Старик, плача, провожал ее до улицы. С тех пор прошло более 42 лет (на момент записи. — Прим. авт.), но такие случаи не забываются. Небось и она не забыла молодого русского «доктора».
После этой заметки Иван Михайлович написал не более страницы сухого текста. Видимо, не хватило сил снова вспоминать, заново переживать и записывать жуткие события, происходившие накануне Победы в агонизирующей фашистской Германии…
Война, как и смерть, не щадит никого. И не дай Бог нам пережить то, что пережили участники Второй мировой. И пусть эти аккуратные строки, в которых описаны многие эпизоды из жизни бойца Красной Армии Ивана Рудя, станут предостережением и нынешнему, и будущим поколениям.
Богдана ГАЙВОРОНСКАЯ.

 

Иван Михайлович Рудь родился в 1923 году в селе Рудковцы Хмельницкой области. Помнил коллективизацию, голод 1933 года, репрессии. После окончания школы хотел поступить в музыкальное училище, но поскольку таковых поблизости не было, родственники решили отдать его
учиться на медика. В 1937 году он поступил в Каменец-Подольскую фельдшерско-акушерскую школу,
и это определило всю его дальнейшую судьбу.
Он прошел медбратом всю Великую Отечественную войну. После войны его часть откомандировали в Казань, а в 1951 году — на Сахалин, где Иван Михайлович и познакомился со своей будущей женой Кларой Михайловной. В 1957 году вместе с семьей переехал в Ворошиловград, здесь окончил медицинский институт. До самой пенсии работал врачом «скорой помощи» в Луганске. Умер в феврале 1998 года, прожив насыщенную и полную тягот жизнь.
 

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: