Сегодня

Чтоб восторжествовала правда…

0
Чтоб восторжествовала правда…
Чтоб восторжествовала правда…

Как мы уже сообщали, в минувшее воскресенье в Чмыровском лесу вблизи Старобельска была отслужена панихида по захороненным здесь 48 польским офицерам. В ней приняли участие генеральный консул Польши в Харькове Гжегош Серочинский, представители этой соседней страны, а также ряд общественных организаций нашей области.




…Городское кладбище как бы спряталось среди сосен. Почти рядом — за невысоким забором — аккуратно расставленные кресты, опоясанные бело-красными лентами. Чисто, ухожено. К каждому кресту прибывшие поставили по зажженной свече и две гвоздики под цвет польского флага. Под огромным общим крестом металлическая плита с надписью на польском и украинском языках: «Тут спочивають 48 військовополонених та інтернованих, ув*язнених у таборі НКВС у місті Старобільску. Вічна їм пам*ять!». Эти люди (пока известно лишь несколько имен и фамилий) умерли от ран и болезней. В свое время их хоронили на обычном городском кладбище, располагавшемся в бывшем монастыре. Лишь относительно недавно, когда польская сторона выкупила место под отдельное кладбище, останки перезахоронили здесь.
Но как оказались в Старобельске эти военнопленные, почему они умирали или даже гибли на чужбине, и как их земляки хранят память о них?

Катынь, поляки, Старобельск…

«На бесчеловечной земле» назвал книгу воспоминаний о пребывании в советском плену польский офицер Юзеф Чапский. Ему посча-стливилось не разделить судьбу тысяч поляков, расстрелянных советскими чекистами, и оставить для потомков бесценные воспоминания. Бесчеловечная же земля десятилетия спустя подтвердила данное ей название, в очередной раз взяв с польского народа страшную жертву.
Катынь, 1940 год. Как следует из архивных документов, впервые опубликованных в 1992 году, 3 марта 1940 года нарком внутренних дел Лаврентий Берия направил Сталину записку, в которой в числе прочего говорилось: «Дела о находящихся в лагерях военнопленных — 14700 человек бывших польских офицеров, чиновников, помещиков, полицейских, разведчиков, жандармов, осадников и тюремщиков, а также дела об арестованных и находящихся в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии в количестве 11000 человек членов различных контрреволюционных шпионских и диверсионных организаций, бывших помещиков, фабрикантов, бывших польских офицеров, чиновников и перебежчиков — рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания — расстрела». 5 марта Политбюро ЦК ВКП(б) вынесло решение: «Дела... рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания — расстрела. Рассмотрение дела провести без вызова арестованных и без предъявления обвинения, постановления об окончании следствия и обвинительного заключения... Рассмотрение дел и вынесение решения возложить на «тройку» в составе товарищей Меркулова, Кобулова и Баштакова».
Сталин дал «добро» на расстрел. Есть версия, что к этому его подвиг такой факт. По словам бывшего председателя КГБ УССР Николая Голушко, «Сталин, наверное, не забыл и хорошо помнил те годы — как польские власти поступили со 120 тысячами военнопленных Красной Армии в годы гражданской войны», возможно, «расстрелы польских военнопленных были местью за гибель наших соотечественников в те далекие, но памятные для нас времена».
...Старобельский монастырь. Был построен на деньги полковника Булича, участника крымской войны. Умирая от ран, славный потомок известного рода слободских казаков завещал отдать свою землю в городе Старобельске Харьковской губернии для создания детского приюта сирот, чьи отцы погибли во время русско-турецкой войны.
Советская власть распорядилась монастырем более «рационально». Высокие стены вначале приняли трудовую колонию для несовершеннолетних преступников (наподобие Макаренковской в губернском Харькове), затем в 1939 — 40 гг. здесь находился лагерь для польских военнопленных, тайна трагической гибели которых раскрыта только в 1991 году, они были вывезены и расстреляны под Харьковом.
В 1942 — 43 гг. здесь был немецкий лагерь для пленных красноармейцев. После войны в стенах монастыря разместилась военно-строительная часть. И, наконец, в сентябре 1992 года монастырь был возвращен верующим.
Последнее упокоение поляки нашли в Катыни, Медном и в Пятихатках, под Харьковом. В апреле 1943 года нацистские оккупационные власти объявили, что в Катынском лесу вблизи Смоленска ими обнаружено массовое захоронение польских офицеров. Немцы создали комиссию при участии Международного Красного Креста (в ней участвовали также представители Польши, специально привезенные из Варшавы), которая пришла к заключению, что польские офицеры были расстреляны органами НКВД в апреле 1940 года.
После 17 сентября 1939 года, когда Красная Армия перешла советско-польскую границу, 12 миллионов польских граждан, — в том числе около 4 миллионов поляков, — оказались в СССР. Указом Президиума Верховного Совета (ПВС) от 29.11.1939 года всем им было присвоено советское гражданство. Депортировано с этих территорий было около 600 тысяч человек, а всего за годы сталинизма вглубь СССР в принудительном порядке было вывезено 1,5 — 1,8 миллиона поляков.
17 сентября советский Генеральный штаб определил 10 сортировочно-пересыльных лагерей (до этого существовало до полутора сотен сборных пунктов) для содержания пленных поляков, где под № 5 значился «Старобельск — 8 тыс. человек».

Старобельский лагерь

Старобельский лагерь располагался в 3 км от железнодорожной станции в бывшем женском монастыре и в двух домах по ул.Володарского (там находились генералы) и Кирова (полковники и подполковники). Он занимал территорию 49 тысяч кв. м, которая в основном была обнесена каменной стеной, а за трехметровой зоной — еще и колючей проволокой. Лагерь охранялся десятью наружными постами (228-й конвойный полк), в ночное время дополнительно вводились дозоры с розыскными собаками. На основной территории под жилые помещения были приспособлены две церкви, 10 каменных и 7 деревянных бараков, оборудованных двухъярусными сплошными нарами с простенками.
В Старобельск привезли почти всех офицеров обороны Львова вопреки акту о капитуляции, которым им была обещана свобода. 13 января 1940 года полковник главного судебного ведомства польской армии Э.Сасский, содержавшийся в Старобельске, передал заявление, в котором просил сообщить, в качестве кого они задержаны. Его аргументы сводились к следующему: военнопленными их считать нельзя, ибо Польша и СССР не находились в состоянии войны друг с другом, интернированными также, поскольку их задержали на территории Польши еще до того, как она была включена в СССР. Если их арестовали как преступников, он просил предъявить обвинение, дать возможность связаться с уполномоченным правительством, которое взяло на себя защиту интересов польских граждан в СССР...
Офицеры Старобельского лагеря отличались большей организованностью и сплоченностью по сравнению с узниками других лагерей. Ими была создана касса взаимопомощи, из которой нуждавшиеся получали по 100 золотых с обязательством вернуть деньги по возвращении из плена. По неполным данным, ссудами воспользовались более ста человек. Во главе этого дела стояло правление под представительством майора Людвига Домеля.
Как свидетельствуют материалы Подольского архива ЦАМО (бывшего центрального государственного архива Советской Армии), на 19 октября из Старобельского лагеря освобождено солдат младшего командного состава 1783 человека, отправлено в другие лагеря — 2324, осталось в лагере — 4824 человека, «нестыковка» в 696 человек объясняется тем, что, по-видимому, сюда привозили пленных и из других лагерей, поскольку здесь собирали офицерский состав. Последняя крупная перетасовка произошла в ноябре, когда Советский Союз, согласно договоренности, обменялся с Германией пленными поляками. Германия получала поляков — уроженцев тех областей, что отошли к Германии, а СССР — «воссоединенных». К 15 ноября 1939 года Германии было передано 37133 и принято 13544 человека. В Старобельске оставалось 3920 человек. По другим данным, на 15 ноября их было 3946 человек, к 15 марта их число сократилось до 3835.
Состав находившихся там заключенных был неизменен до апреля 1940 года. В основном это были кадровые офицеры и офицеры резерва, 187 полковников и подполковников, 230 майоров, свыше тысячи капитанов, 2450 первых и вторых лейтенантов (старших лейтенантов и лейтенантов), 30 курсантов, а также 52 гражданских лица. Из них 20 профессоров высших учебных заведений, около 400 военных и гражданских хирургов, свыше 600 летчиков, весь коллектив Института химической защиты, почти весь Институт по вооружению Войска Польского, 112 капелланов, 8 генералов: Ф.Сикорский, командующий обороной Львова, К.Плисовский, заместитель командира Новогрудской кавалерийской бригады, руководитель обороны Бреста П.Скуратович, руководитель обороны Дубно Л.Билевич, С.Галлер, О.Ковалевский, К.Луковский-Орлик, Л.Скерский, которому исполнилось 73 года и который давно пребывал в отставке, множество учителей, поэтов, писателей, журналистов, бизнесменов, общественных и политических деятелей. Так, в лагере находились вице-президент антигитлеровской лиги в Польше А.Енгер и раввин Войска Польского Барух Штейнберг. Этот список можно продолжить многими громкими именами ученых, до войны не имевших ни малейшего отношения к армии и мобилизованных на должности офицеров запаса лишь из-за начавшейся агрессии Германии. Например, профессор ботаники Познанского университета и офицер запаса Эдвард Ральский. Был также известный педиатр Казимеж Дадей, возглавлявший детскую туберкулезную клинику при знаменитом на весь мир Ягеллонском университете.
В начале марта 1940-го из Старобельского лагеря в Москву были отправлены 10 ксендзов. Но это была только репетиция. 23 марта из Старобельска в Москву направляется 760 дел. Принимаются энергичные меры по обеспечению бесперебойного и надежного конвоирования этапов из Старобельска, Козельска (под Смоленском) и Осташкове (бывшая Калининская, ныне Тверская область) для последующего расстрела соответственно в Харькове, Катыни, Медном…

Оставаться людьми

О Старобельском лагере в Польше знают больше, чем в самом Старобельске. Книга одного из уцелевших заключенных этого лагеря, ротмистра графа Юзефа Чапского «На бесчеловечной земле» выдержала не одно издание.
«Мы в Старобельске, пишет он. Нас ведут, окружив собаками. Бедные, крытые соломой домики. Через меленькие окошки смотрят люди. Мальчишка сунул в руки пленного картофелину и убежал, услышав крик конвойного...»
«Если говорить о жилье, наихудшим была церковь. Это была старинная церковь. Жило в ней около 1000 людей. Нары были устроены в пять этажей. Было очень тесно. Нужно было чудо, чтобы не упасть из-под купола на землю. Я спал в бараке на перекрестке улиц Львовской и Норвида. Так называли мы коридор между нарами. Была в лагере маленькая библиотека, в которой были только русские книги». «Из 3920 военнопленных только 79 удалось спастись от кровавой бойни; я один из них. Другие пропали бесследно, несмотря на неоднократные и настойчивые попытки, которые предпринимались с тех пор, чтобы узнать об их местонахождении…» — писал Юзеф Чапский.

Не вычеркнуть из памяти

В конце апреля 1994 года в Старобельске организаторская работа Генерального консула Польши в Украине Томаша Леонюка, польского Совета охраны памяти борьбы и мученичества, Луганского общества любителей польского языка и культуры «Варшава», Старобель-ской райгосадминистрации завершилась не только подписанием договора об увековечении памяти польских офицеров, но и активными действиями.
На старом городском кладбище было обнаружено не 33, как предполагалось ранее, а 48 могил. Ученые убеждены, что это не все. Польские могилы находились на самой окраине городского кладбища, к ним вплотную подступили гаражи и дорога, вполне возможно, что их было больше и часть их потеряна безвозвратно. К сожалению, план кладбища не сохранился, есть только отрывочные воспоминания горожан, так что вся работа велась скорее интуитивно.
Исследователи уверены, что они эксгумировали останки именно своих соотечественников, умерших более 50 лет назад, большинство которых было брошено в могилу в нижнем белье (это было английское белье, что и подтвердили найденные пуговицы). Видимо, поляков увозили на кладбище прямо из лагерной больницы. На двух останках обнаружены офицерские мундиры польской армии, найдены кошелек с одним грошем, два поржавевших ножа, ложка, миска, четыре пуговицы. Все эти предметы переданы в Катынский музей Варшавы.
Профессор Роман Мондро, заведующий кафедрой судебной медицины Люблинской медицинской академии, сказал: «Мы сделали то, что не только должно, но могло быть сделано очень давно. И не было никакой причины так «закручивать» проблему в Москве. Все люди любой национальности, в том числе и политики, должны помнить, что они люди, и поступать как люди»…

Наши дни

…И генеральный консул Гжегош Серочинский, и заместитель главы областной государственной администрации Родион Мирошник говорили на этом траурном мероприятии об установлении истины о тех событиях, чтобы они не омрачали добрососедские нынешние отношения двух стран. И присутствие на панихиде представителей исполнительной власти Луганщины, и постоянное ухаживание за этим и другими захоронениями польских офицеров украинской стороной — свидетельство тому.
Отвечая на вопросы журналистов, Гжегож Серочинский, в частности, отметил:
— 70-летие расстрела польских военнопленных отмечается не только в Катыни и сегодня здесь, а чуть позже — в Медном, Харькове. Мы молимся здесь на могилах наших соотечественников, которые находились в Старобельске в плену, но и за то, что вы нас поддержали в трудное для нас время (траурные мероприятия в Польше по случаю гибели президентской четы и военной элиты этой страны — Ред.). Для нас все эти места святые, хотя Катынь стала символом большой трагедии польского народа. Только в 90-е годы прошлого столетия мы узнали, что таких мест может быть и больше, например, Быковня под Киевом, Куропаты под Минском.


Корр. «НГ».

22.04.2010 г.

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: