Сегодня

Есть ли жизнь после референдума?

0
 (голосов: 2)
Есть ли жизнь после референдума? Есть ли жизнь после референдума?

Андрей Черкасов сегодня не только депутат областного совета. Он – доктор экономических наук, профессор, человек, длительное время возглавлявший областную службу занятости, а также Государственную инспекцию Украины по вопросам труда. Поэтому как специалист по рынку труда, экономист широкого профиля, хорошо знающий основные экономические и социальные риски родной Луганщины, на вопрос: есть ли жизнь после референдума? – отреагировал практически мгновенно, без раздумий:

 

— После референдума жизнь есть: мы же выходим на улицу, делаем покупки, общаемся друг с другом и т.д. Вопрос в другом – что будет дальше?

 

Есть три версии развития событий. Первая – Луганская область все-таки в составе Украины как самостоятельный субъект федерации или даже конфедерации со своими внутренними законами и органами управления. Это был бы самый оптимальный вариант для нашего региона. Когда нам рассказывают о том, что федеративное устройство возможно только для большого по территории государства, как США, Германия или Россия, могу возразить: есть ведь и относительно скромные по площади федеративная Австрия или та же Швейцарская Конфедерация с кантонами. Примеров, где есть самостоятельные регионы в рамках одного государства, но с очень широкими полномочиями, очень много.

 

Второй вариант – вхождение в состав другого государства, то есть в Россию. Но Россия устами председателя Госдумы Российской Федерации Сергея Нарышкина уже сказала: ситуация в Луганской и Донецкой областях – это внутренние проблемы Украины. Если в течение месяца Россия не примет иного решения, то развитие событий по такому сценарию отпадает, по крайней мере, на ближайшее время.

 

Третий вариант – попытка существовать независимо. Скажу сразу: мы не станем ни Абхазией, ни Приднестровьем. Потому что они стали такими, какими есть сейчас, в 1992-1994 годах. Один из главных, основополагающих моментов для обеспечения нормальной жизнедеятельности территории – финансовая система. Так вот, когда молдаване делили госбанк, Кишинев взял себе одну часть финансового учреждения и финансовых потоков бывшего СССР, а Тирасполь – другую часть. Аналогичным образом разделили бывший госбанк бывшего Союза и грузины – между Тбилиси и Сухуми. У нас это невозможно.

 

— Почему?

 

— Потому что у нас сегодня нет такой структуры в принципе. Банки это ведь не здания и даже не хранилища. Кстати, в хранилищах, я уверен, и денег сегодня не так много, по крайней мере, банки давно не подкрепляют валютой Луганскую область. «Рубильник» основных, ведущих системных банков, обеспечивающих функционирование всей системы жизнеобеспечения, находится или в Киеве, или в Днепропетровске. Единственное – нашу область мог бы обслуживать расположенный в Донецке ахметовский ПУМБ, потому что своей собственной мощной, развитой банковской системы на Луганщине нет. Кто и как будет финансировать регион – в смысле обеспечивать наличной массой – большой вопрос.

 

Крымская модель нам не подходит – потому что Крым уже часть России. К тому же там сейчас совершенно не действует система электронных переводов и карточных платежей: в Крым завозят кэш, и, как рассказывают мои бывшие подчиненные, сейчас им выдают зарплату наличными рублями без перечисления на какие-либо карточки. Кто нам будет так раздавать деньги? И какие? Квазиденьги как у Попандопуло: «возьми все – я себе еще нарисую»?

 

То есть с этой точки зрения существование отдельно взятой Луганской народной республики экономически невозможно.

 

Второй глобальный вопрос: кто будет дотировать наши шахты? В Луганской области 130 тысяч шахтеров, в Донецкой – 300 тысяч, вместе с семьями – миллион двести тысяч человек. И ситуация в Енакиево, когда у шахтеров отобрали зарплату, показала, что это только первый звоночек. (Напомним, пресс-служба Приватбанка сообщила, что 15 мая около 16.00 при подъезде к Енакиево вооруженные люди остановили и изъяли инкассаторский автомобиль банка, в котором было свыше 1,5 млн. грн., предназначенных для выплат зарплаты бюджетникам. По оценкам банкиров, в результате таких действий боевиков более 3 тыс. шахтеров, медиков и учителей города не смогут получить заработанные деньги – прим.авт.). И хотелось бы увидеть, как быстро вернут шахтерам и бюджетникам похищенные средства.

 

Спрогнозировать – что будет, как только шахтерам не выплатят зарплаты – не сложно. Говорю это не только как экономист: в августе 1989-го я как член Луганского горкома партии стоял перед шахтерами на ступеньках бывшего обкома партии. Да, тогда забастовку начали в Новокузнецке и Прокопьевске. Но страну всколыхнули именно шахтеры Донбасса. И если эти 130 тысяч поднимутся, не будет никакой республики – ни Киевской, ни Ростовской, ни Луганской.

 

Поэтому, с моей точки зрения, сегодня выход только один: признать мнение луганчан. Мнение, к слову, тоже неоднородное: люди голосовали за предложенный на референдуме вопрос, но одни подразумевали при этом Луганщину в составе федеративной Украины, другие – возможность местного самоуправления самостоятельно распоряжаться средствами, заработанными на территории региона, третьи – присоединение к России. Вот только три основных мнения – почему люди голосовали «за», но при этом все голосовали за совершенно разные вещи.

 

Мое мнение: мы сможем спокойно жить только в составе Украины, но с широкими полномочиями для регионов. Но если Киев нас не услышит, нам придется говорить уже не о федерации, а о конфедерации, потому что Киев тоже боится потерять Луганщину. Потому что мы связаны со всей страной энергетическими узами. Потому что уголь Донбасса нужен металлургам той же Днепропетровской области.

 

Поэтому жизнь после референдума есть, но жизнь тяжелая. Когда я еду через блокпост, который стоит за Счастьем, какие-то вооруженные люди останавливают, проверяют машину и спокойно пропускают дальше. Но когда я въезжаю в Лубны под Полтавой, и там с флагами и лозунгами «Україна понад усе», «Слава Україні! Героям слава!» меня останавливают такие же вооруженные парни, только потому, что машина с луганскими номерами, я начинаю понимать: что-то тут не так.

 

Поэтому нам нужно вести переговоры. Возможно, действительно делать в Донецке широкий «круглый стол» — с привлечением депутатов Луганского областного, Луганского городского советов и тех советов, которые захотят принять участие. И говорить о том, чего хочет Донбасс. Лично я, например, хочу жить в составе Украины, но с максимально широкими полномочиями для региона и его местной власти. Другого приемлемого варианта я не вижу.

 

На днях я беседовал с отдельными представителями Луганской народной республики. Я задал им простые вопросы: как вы собираетесь финансировать социальные программы, если «рубильник» казначейства находится в Киеве? Как и чем платить зарплату бюджетникам? А какой у нас будет система образования? Чему будем учить детей? По каким учебникам? Какой будет система здравоохранения? Сегодня в нашей бедной стране онкологические и инсулинозависимые больные получают лекарства от державы. Что с ними делать? Сразу выбросить в мусорник? Скажем: «умирайте» — потому что еще не знаем, как и что делать? Кто из специалистов по образованию готов сегодня создавать республиканское министерство образования? По какому закону будет формироваться милиция – не важно, как она будет называться – милиция, полиция или рабочие дружины? Кто будет защищать это государство? И по какому закону?

 

Сегодня говорят, что в области сформировано народное собрание. Но кто выбирал представителей в его состав? Я не возражаю, чтобы в Беловодском, Марковском, Новопсковском или ином районе, в Луганске, собрались бы какие-то люди: для Луганска хотя бы человек 500, а в районах – хотя бы человек по 200. И выдвинули конкретных людей в это народное собрание. Да, это не совсем правильно, потому что это не совсем выборы. Но пусть этих людей кто-то выдвинет. И потом — кто эти люди, которые сегодня вошли в заявленное народное собрание? С кем можно разговаривать профессионально?

 

За нами, депутатами областного совета, стоят тысячи и тысячи простых людей, которые хотят жить лучше. Поэтому сегодня в Киеве я, как депутат областного совета, уже провел несколько встреч на эту тему. И каждый раз задавал один и тот же вопрос: почему вы не хотите с нами говорить, почему не хотите нас слышать? Мы, Украина, уже федерация. Если и дальше откладывать урегулирование ситуации, следующий шаг – конфедерация. Но я никогда не буду говорить об отделении, потому что знаю последствия. Вливание в состав России – это второй худший вариант. России мы не нужны. Потому что и Луганской, и Донецкой областям нужны огромные средства, чтобы содержать шахты, последние из которых в Ростовской области Россия закрыла еще в 2006 году.

 

То, что в Енакиево захватили инкассаторскую машину, в Луганске у крупного поставщика забрали бензин, в Донецке заблокировали филиал Нацбанка – разве это республика? Люди за это не голосовали.

 

Сегодня нам говорят, что есть народный губернатор Болотов. Если он есть – покажите его заместителей, исполком, министров, народное собрание и кто его, народное собрание, избрал. Покажите людям, что вы способны что-то делать.

 

Сегодня вся Луганская республика живет за счет Украины: зарплату, пенсии, деньги – все платит Украина. Как вы будете работать с безработицей? Как в Туркмении? Это, кстати, единственная постсоветская страна, где нет безработицы вообще, потому что бывший Туркмен-баши ликвидировал службу занятости. И там нет пенсионеров, потому что содержать их обязали собственников предприятий, где прежде работали пожилые люди, и их родственников. В Туркмении нет Пенсионного фонда – и это не анекдот. Что, мы можем пойти по этому пути?

 

Какие могут быть последствия у Луганской народной республики? Мой прогноз: в течение шести месяцев регион покинут 300-500 тысяч человек. Часть уедет в Россию, часть – в центральную и западную Украину. Аналогичным образом поступит бизнес: часть перерегистрируется в Киев, часть — в Ростов. И первые примеры тому уже есть. Что дальше? Останутся пенсионеры – кто им будет платить пенсии? Село проживет пять месяцев – пока лето и есть «подножный корм». Горожане продержатся два месяца.

 

Шахтеры – полтора-два месяца. Хотя, думаю, даже одна месячная не выплаченная зарплата – это новая революция.

 

Поэтому пока есть только декларации о создании ЛНР, нужно заставлять Киев продолжать вести переговоры. Какими способами? Любыми. Даже такими. Я, например, встречался сегодня с народными депутатами – не с луганскими, не с «регионалами». Попытаюсь также заехать в министерства, достучаться хотя бы до замминистра и говорить в глаза: люди добрые, нужно вести переговоры, нужно встречаться. Иначе – коллапс. Если вы хотите нас отделить, тогда так и скажите: мы отделяем Луганск и Донецк. Силовое противостояние? Но у Киева сегодня нет солдат, готовых стрелять, как в 1961-м в Новочеркасске.

 

Поэтому – только переговоры, но переговоры уже о федерализации. При этом, когда я говорю о том, что Луганск не пригласили на «круглый стол» в Киев, это вызывает шок: почему? И зачисткой Донбасса, к которой призывают отдельные горячие головы, проблему решить невозможно. Во-первых, на это нет сил, во-вторых – о моральности такого силового метода я уже молчу.

 

Выход только один – кричать и стучать о необходимости переговоров. Говорить об этом настойчиво и последовательно, так, как это делал древнеримский полководец и государственный деятель Катон Старший, который на протяжении двадцати с лишним лет неизменно заканчивал каждое свое выступление в римском сенате словами «Карфаген должен быть разрушен». И в итоге добился своего. Так вот наши народные депутаты – и коммунисты, и «регионалы» — все, кто представляет Луганскую, Донецкую области, должны взять за правило и каждый раз говорить Киеву: вы обязаны вести с нами переговоры и решать наши проблемы. Все.

 

— Тем не менее в минувший четверг народные депутаты от Партии регионов и Компартии в знак протеста покинули зал заседаний Верховной Рады…

 

— Потому что их не хотят слушать. Но они должны продолжать добиваться поставленной цели в кулуарах парламента – разговаривать, убеждать. Как экономист я вижу Луганщину только в составе Украины – кто бы и что бы ни говорил. В противном случае ситуация будет только ухудшаться. Да, есть вторая модель – в составе России, но Россия этого не хочет – взваливать на себя девять с половиной миллионов человек населения двух областей плюс сложнейшую экономику. И любой здравомыслящий человек понимает: нельзя выходить замуж или жениться, если этого не хочет жених или невеста.

 

Сегодня очень важно определить, кто готов садиться за стол переговоров от Луганской народной республики? Вы считаете, что областной совет должен уйти в отставку? Покажите тогда, кто вместо него войдет в состав народного собрания. Кроме того, полезно знать историю, чтобы извлекать из нее полезные уроки. Что, например, произошло 20 декабря 1917 года? В этот день была создана ВЧК. И все обычно на этом ставят точку. Но нет – была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и (внимание!) саботажем. Только «железный» Феликс смог заставить чиновников работать. Но он им паек дал – надо внимательно читать историю. Сегодня Луганская народная республика должна не на Тирасполь или Сухуми смотреть, а на Петроград 1917 года. Но тогда в стране наличка была, не было безнала. Если Киев опустит казначейский «рубильник», и в июне не пройдет ни одна пенсия и ни одна заработная плата… А если еще и банки заблокируют счета и ни по одной карточке не будет возможности снять деньги…

 

Да, Луганская народная республика опирается на мнение жителей региона. Но я уже говорил: ставя отметку в графе «да» на референдуме, каждый подразумевал разное развитие событий. На референдуме же не стоял вопрос – какой вы видите область и где, в каком составе. Но независимость – это коллапс. Это даже не Приднестровье…

 

Ирина ЕФАНОВА.

 

P.S. В связи с тем, что каждый день происходят события, которые меняют не только ситуацию, но и мнение, к этому интервью требуется одно небольшое, но существенное уточнение: своей точкой зрения депутат областного совета поделился с «Нашей газетой» утром в пятницу, 16 мая.

 

После этой даты был и второй всеукраинский «круглый стол» «национального единства» (где, кстати, Андрей Черкасов и председатель Луганского областного совета Валерий Голенко пытались донести позицию жителей Луганщины), и первое заседание народных депутатов Верховного Совета Луганской народной республики, и много чего еще, что, возможно, повлияло бы на мнение нашего собеседника и заставило бы его расставить акценты иначе. Но тогда, 16 мая, он думал именно так…

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: