Сегодня

НАША ГАЗЕТА | Архив 2007-2010 - Мир увлечений

0
НАША ГАЗЕТА | Архив 2007-2010 - Мир увлечений
Паруса Сергея Потапова

Каждый, кто хотя бы раз побывал в нашем Свердловске, наверняка видел местный Парк времени, где в уменьшенном масштабе представлены самые замечательные архитектурные сооружения мира. Идея создания подобного проекта осуществилась благодаря бывшему начальнику налоговой инспекции города. Все объекты за короткий срок воздвигла одна из строительных организаций. А вот металлическую Эйфелеву башню, о чем знает лишь узкий круг свердловчан, сварил художник Сергей Потапов. Тогда он только учился работать со сварочным аппаратом.
Сегодня Сергей Андреевич трудится электрослесарем на шахте «Должанская — Капитальная» ГП «Свердловантрацит». Творчеством, точнее судомоделированием и живописью, занимается в свободное время. Мы договорились о встрече с интересным человеком после рабочей смены, чтобы вместе с ним окунуться в мир его увлечений.




В когорту горняков наш собеседник влился лишь два года назад. До этого работал мастером на станции юных техников, печатником в типографии.
Тягу к искусству Сергей почувствовал еще в детстве. Частенько брался за карандаш и делал наброски того, что нравилось, впечатляло. Конечно, сначала получалось плохо. Правильности линий учился, перерисовывая красивые картинки. А вот в изостудию ходить не стал — скучно. В своем художественном развитии он явно опережал сверстников, но серьезно к своим способностям не относился. Уже позже, будучи взрослым человеком, заинтересовался творчеством свердловского портретиста Мирошниченко. Страстно захотелось попробовать свои силы в этом непростом жанре. Потапов мог часами рассматривать произведения художника, изучая каждый мазок. Наконец, понял: нужна школа, уроки мастерства. В этом помог другой художник — Михаил Мельниченко, которого Сергей считает не только своим учителем, но и духовным наставником. Михаил Федосеевич прожил долгую творческую жизнь и личным примером вдохновлял на поиски собственной творческой стези — стези, приносящей пользу людям. С его легкой руки Сергей увлекся иконописью, вместе с ним уезжал на два — три месяца в экспедиции по восстановлению старинных храмов.
— Одна моя коллега недавно заметила: сейчас иконы рисуют все кому не лень. Наверное, она права. Плохо то, что те, кто за это берется, забывают о существующих в церковной живописи канонах. Меня как-то спросили, почему я не напишу свою икону, ведь опыт есть. Возможно, еще не готов, — рассуждает художник.
— А в храмах Вы тоже иконы писали или восстанавливали сохранившиеся фрески?
— В большинстве случаев занимался настенной живописью. Например, в одном из рязанских монастырей пришлось добираться до исконных фресок через нанесенную сверху современную мазню, претендующую на святое письмо.
Сергей Андреевич затрудняется назвать даже приблизительное количество написанных им святых ликов. Бывало, для одного храма и больше десяти икон создавал. А сколько их всего — об этом никогда не думал. Благословенное творчество счету не подлежит. Две из его последних работ можно увидеть в Свердловском краеведческом музее — «Спас Нерукотворный» и «Всемонах Никита». Луганчане помнят их по весенней выставке в Галерее искусств, посвященной Светлому Христову Воскресению.
Вообще в живописи он отдает предпочтение классической манере письма — трудоемкой и не всегда пользующейся спросом. В православных монастырях ему доводилось работать бок о бок с художниками из больших городов — Киева и Москвы. Вне монастыря они писали импрессионистские полотна — не требующие много времени на создание и хорошо оплачиваемые. Потапов в этом плане — консерватор. Да и заказов ему хватает — не жалуется.
В его городской квартире под личную домашнюю галерею отведена целая стена. На ней — несколько портретов близких людей, пейзажи и икона. Здесь же стоит модель колумбовской каракки «Санта Мария» — единственная из оставленных дома. Все остальные модели кораблей разошлись по городу, несколько обосновались в туристической фирме. Кстати, там мы их и увидели еще до знакомства с автором.

От «Санта Марии» переходим к разговору о другой страсти Сергея Потапова — моделировании. Она тоже родом из детства.
С 12 лет наш герой посещал авиамодельный кружок на станции юных техников. Там получил азы моделирования, но к кораблям пришел самостоятельно. Увидел готовые модели — понравились. А почему бы самому не попробовать сделать такие? Обложился специальной литературой и стал вникать в детали. Прототипом первой собственноручно созданной модели стал русский речной колесный пароход начала XX века, который мальчишка сконструировал за месяц. Потом модели усложнялись и соответственно требовали больше времени на изготовление. Сейчас на счету автора — около двух десятков судов. Он охотно рассказывает о своих творениях.
Одна из самых трудоемких — шхуна «Вега», ее Сергей делал полтора года. Парусная оснастка в отношении деталей максимально приближена к реальной. Рассматривать модели нужно обязательно под сопроводительные исторические комментарии о судне, чтобы понять желание автора воссоздать именно эту модель.
Итак — «Вега». «Для советских мореходных училищ требовались парусники. Однако до войны в составе советского учебного парусного флота таких парусников было совсем немного — лишь несколько шхун да баркентина «Вега». Кстати, баркентина эта, построенная еще в 1902 году в Лифляндии и поначалу называвшаяся «Таара», успела поплавать и в качестве транспорта, и как учебно-производственное судно, дав путевку в жизнь более чем двум тысячам будущих морских специалистов. Однако в 1941 году это судно погибло. После войны было решено заказать целую флотилию баркентин и шхун судостроительным верфям города Турку, в Финляндии. И к 1951 году учебный флот нашей страны пополнился 12 деревянными баркентинами и 72 шхунами. Баркентина, переданная Таллинскому мореходному училищу, в память погибшего учебного парусника была названа «Вегой». Это судно и стало впоследствии прототипом всех строящихся ныне баркентин. Послевоенная «Вега» эксплуатировалась 27 лет. Главной причиной долголетия судна оказались ее клееные, особо надежные и прочные набор и рангоут. Это едва ли не самый первый и тем не менее весьма удачный опыт постройки крупного деревянного судна с клееным набором».
Рядом — парусно-паровое судно «Святой мученик Фока», на котором совершил свою последнюю арктическую экспедицию Георгий Седов. Внешне неказистое судно прекрасно приспособлено к плаваниям в условиях полярных морей. «Двухмачтовая шхуна имела мощный набор из дубовых брусьев, дубовые киль, кильсон, форштевень, привальные брусья, увеличенную против обычного толщину обшивки корпуса. «Фока» был оснащен к тому же крепким ледяным поясом, а в носовой части — чуть ли не броней из 24 толстых дубовых брусьев. Большие трюмы вмещали запасы топлива, продовольствия и материалов даже для многолетней экспедиции, а в просторных кубрике и кают-компании мог с удобствами разместиться экипаж».

Гордится Сергей и китайской джонкой. Это — пришедшее из глубины веков совершенное парусное судно с превосходной мореходностью. «Согласно китайской легенде джонка была впервые создана сыном Нимфы — первым великим правителем Китая Фу Хси, родившимся в 2852 году до нашей эры. Очевидно поэтому народы Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока почитают ее за живое существо, обладающее характером и очарованием. Непотопляемость этих довольно крупных судов, длиной порядка 40 — 50 метров, обеспечивалась водонепроницаемыми поперечными переборками. Подобные джонки можно было встретить даже в 1940 году, одной из них, по утверждениям знатоков, было 150 лет».
А вот галион «Голден Хинт» («Золотая лань»), на котором в 1577—1580 годах совершил второе круго-светное плавание англичанин Френсис Дрейк. «Его корабль «Пеликан», в походе переименованный в «Золотую лань», не отличался большими размерами, водоизмещение составляло порядка 100 тонн. По заданию королевы Англии Елизаветы II из порта Плимут в южные моря вышла эскадра из пяти кораблей. Пройдя Магелланов пролив и будучи отброшенным сильнейшим штормом к оконечности Южной Америки, к мысу Горн, Френсис Дрейк остался в Тихом океане с одной своей «Золотой Ланью». Дерзкое плавание в ревущем штормовом Тихом океане начиналось с открытия широкого пролива между Южной Америкой и Антарктидой, позднее названного именем Дрейка. Это был первый в мире крейсерский рейд одиночного корабля».
— Идеальный корабль для дальних океанских экспедиций, — комментирует свой выбор для моделирования Сергей Андреевич. — Штормовые режимы плавания обеспечиваются исключительно специальной формой корпуса. При усилении штормового ветра экипаж убирает все паруса, и судно подобно флюгеру выходит на курс носом на волну.
Английский фрегат 1760 года «Президент» — последняя завершенная работа Потапова, на которую ушло четыре месяца. «Это — великолепный пример небольших фрегатов, которые строились на английских верфях в период с 1730 по 1760 годы. Конструкция мачт, расположение пушек, такелаж и корпус были типичны для того периода».
Чтобы модель соответствовала оригиналу, для нее выбирается именно тот исходный материал, который используется в настоящем судне. Такая же древесина, такой же металл. Только размеры уменьшены в несколько раз.
— А клей? Говорят, мастера, работающие с деревом, имеют свои секреты состава клея. У Вас тоже особенный клей, секретный?
— Нет, — смеется мастер. — Клей я покупаю, сам его не делаю. Но клеем пользуюсь качественным. За столько лет научился разбираться в качестве! Научился обходиться отечественным материалом для моделирования, чтобы мое увлечение не было слишком ощутимым для семейного бюджета. А вообще качество модели зависит не от материала, а от умения мастера.
Сейчас в работе у Потапова — канонерская лодка «Кореец», которая вместе с легендарным крейсером «Варяг» участвовала в русско-японской военной кампании и была взорвана в неравном бою.

У Сергея Потапова подрастает дочь Маша, которая иногда вместе с папой рисует, клеит, вырезает. Передастся ли ей по наследству увлечение отца?
— Думаю, что нынешнему подрастающему поколению моделирование уже не пригодится. Они развиваются вместе с веком технологий — такие же неусидчивые и универсальные, — шутит мастер.
И все же Сергей Андреевич мечтает о возрождении технического моделирования. Его еще рано запирать в музейные запасники. Пусть лучше красуется парусниками в стеклянных витринах и манит в неизведанные дали новое поколение исследователей.


Ирина ЛИСИЦЫНА.
г. Свердловск.
5.09.2009 г.

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: