Сегодня

Портрет полководца

0
 (голосов: 56)
Портрет   полководца Портрет полководца

В мае 1940 года Постановлением Совета Народных Комиссаров «Об установлении воинских званий высшего командного состава Красной Армии» в СССР были введены генеральские звания. (Примечательный факт. В докладной записке наркома Ворошилова Сталину и Молотову говорится: «При обсуждении этого вопроса с заместителями мы пришли к выводу о необходимости принятия в нашей армии такого же количества генеральских чинов, как это было в царской армии».) Через некоторое время страна узнала имена советских высших офицеров. Первым среди них был назван Георгий Константинович Жуков. Он удостоился звания генерала армии. Так я впервые услышал о будущем величайшем полководце двадцатого века. Было мне тогда четырнадцать лет. Как и многие мальчишки, мечтал о службе в Красной Армии. Потому рождение советского генералитета не прошло для меня незамеченным. 
Желая хоть что-то узнать о первом советском генерале, я обратился к военруку школы. Рассказ его помню до сих пор.
Жуков из крестьян. Участвовал в гражданской войне. На Халхин-Голе Жуков разгромил японские войска.
Потом было нашествие немецко-фашистских захватчиков. В той битве я участвовал в качестве партизана, бойца истребительного батальона, рядового пехотинца, дивизионного разведчика, танкиста. Главная тема всех тогдашних разговоров — разгром немецких оккупантов. Победу над врагом мы связывали, прежде всего, с именем Жукова. Слава его в армии и народе была велика.
Позже, работая над литературными произведениями, я более десятка раз приезжал в Центральный архив Министерства обороны СССР (ЦАМО). Изучая материалы о Московской битве, просмотрел сотни документов Западного и Резервного фронтов, которыми командовал Георгий Жуков. Познакомился со многими исследователями, которые хорошо знали выдающегося полководца. Среди них прежде всего упомяну Героя Советского Союза, генерал-лейтенанта Ивана Петровича Рослого. Корпус под командованием Ивана Рослого штурмовал Берлин и овладел правительственными кварталами, в том числе имперской канцелярией и зданием гестапо. А до того отличился в боях за Донбасс, правобережную Украину, в других сражениях. Сдержанный на похвалы Жуков высоко ценил военное мастерство генерала Рослого. Именно потому поручил его 9-му стрелковому корпусу штурм центральных, хорошо укрепленных объектов Берлина. А на параде Победы поручил Рослому командовать сводным полком 1-го Белорусского фронта. Впоследствии Жуков сердечно отзывался об Иване Павловиче в книге «Воспоминания и размышления».
В ЦАМО судьба свела меня также с генерал-полковником Иваном Ивановичем Волкотрубенко. В годы Отечественной войны он служил заместителем начальника Главного артиллерийского управления Красной Армии. Вечером, после архива, мы возвращались к гостиницу. Старый знакомый по работе в ЦАМО, бывший начальник контрразведки 21-й армии полковник Грузинский частенько приглашал в свою компанию на чашку чая. Именно здесь я познакомился с генералами Рослым и Волкотрубенко.
— Относительно победы на Халхин-Голе можно сказать одно, — рассказывал генерал Рослый. — Путем преднамеренно плохо замаскированного строительства оборонительных сооружений Жуков создавал у японцев впечатление, что Красная Армия наступать не собирается. Японцы успокоились. И тут Жуков нанес внезапный, мощный, смелый удар. Японская группировка приказала долго жить. Этим приемом Георгий Константинович не раз пользовался и в сражениях Великой Отечественной войны. Войска интенсивно строили оборону, все делалось для того, чтобы немец об этом знал и даже видел. Одновременно Георгий Константинович скрытно концентрировал войска для неожиданного удара… Если говорить коротко, то величие маршала Жукова в том, что он развеял миф о непобедимости Квантунской армии и германского вермахта.
Заходит разговор о первом дне войны. Где был Жуков, что делал?
Об этом коротко, но ясно сказал генерал армии Иван Владимирович Тюленев. К его свидетельству могу добавить, что Сталин нередко скрывал от Генерального штаба чрезвычайно важные донесения разведывательного управления (Разведупр).
На следующий день в книжном магазине архива я купил воспоминания Ивана Тюленева «Через три войны». На странице 141 прочел следующее: «В 3 часа ночи 22 июня меня разбудил телефонный звонок. Срочно вызывали в Кремль… По дороге заехал в Генштаб. Генерал Г. К. Жуков коротко информировал меня: немецкая авиация бомбит Ровно, Севастополь, Одессу. Доложили Сталину, но он по-прежнему считает это провокацией немецких генералов».
Работая над материалами об обороне Москвы, я совершенно случайно обнаружил пять или шесть приказов Жукова, написанных им лично красным карандашом на бумаге для пишущей машинки. На первом листе было набросано: «Командира такого-то полка (на последующих — дивизии, начальника штаба, заместителя командира…) за самовольное оставление занимаемых позиций расстрелять перед строем старших командиров». Все это скреплялось размашистой подписью Жукова.
Последний приказ был таким же по духу, но иным по содержанию. Жуков писал: «Командир полка не имеет права оставлять занимаемый рубеж без письменного разрешения командира дивизии. Командир дивизии…» — и так далее. Заканчивался приказ словами: «Командующий армией не имеет права оставлять занимаемый рубеж без моего письменного разрешения. Во время моего отсутствия по этому вопросу меня никто не замещает».
Читаю эти свидетельства Московского сражения раз, другой, третий… В тот день я покинул архив раньше обычного. Долго бродил по лесу.
Напряженно раздумывал над приказами Жукова. И впервые отказался от чая у полковника Грузинского.
На следующий день, просмотрев еще документы ряда дивизий и корпусов Западного фронта, обнаружил приказы их командиров, написанные в развитие приказа Жукова. Так, командир 316-й стрелковой дивизии генерал-майор Панфилов в приказе от 28 октября 1941 года указывал: «В бою 27.10 (27 октября.—Ред.) 690-й стрелковый полк позорно оставил свои позиции без моего разрешения, в беспорядке отступил, не выполнив приказ Ставки Верховного Главнокомандования об удержании Волоколамского рубежа. Приказываю: без моего письменного разрешения указанный рубеж не оставлять, всех трусов, паникеров, самовольно оставляющих позиции, расстреливать на месте».
Через три-четыре дня, несколько успокоившись, я рассказал о приказах Г. К. Жукова на чаепитии.
— Обстановка тогда у стен Москвы была — хуже не придумаешь, — первым откликнулся генерал Рослый. — Столица оказалась открытой для немецких войск. Победить фашистов можно было только так…
— Но этот факт говорит о жестокости Жукова, — заметил я.
— О вынужденной жестокости, — поправил меня Иван Павлович. — К тому же в исключительных случаях. Вы отступали в сорок втором от Краснодона до Махачкалы рядовым пехотинцем. Вам не раз читали приказ Сталина № 227. В нем что, меньше жестокости? Лучше расстрелять одного, другого, пятого труса или бездаря, в том числе высокопоставленного, чем из-за них потерять десятки, сотни, а то и тысячи воинов. Простые солдаты понимали это. Потому и любили Жукова таким, каким он был. А содрогались, сотрясались ничтожества. Именно к ним в то беспощадное время был беспощаден Жуков. Речь ведь шла не только о судьбе Москвы, страны нашей, народов Союза, но и о судьбах всего мира. Надо благодарить Россию, что она родила и вырастила маршала Победы.
В разговор вступает Волкотрубенко:
— С приходом Жукова в Генштаб рабочий день сотрудников всех степеней и званий увеличился до двенадцати, шестнадцати, а то и восемнадцати часов. Кому довелось тогда работать с Жуковым, до сих содрогаются, называют тот период страшным — напряжение было нечеловеческое. Круто? Еще как! Не берусь ни оправдывать, ни осуждать Георгия Константиновича. Но, видно, была в тех действиях начальника Генштаба настоятельная необходимость. К тому же сам он работал столько же, сколько и остальные сотрудники. Многое, очень многое в нашей жизни слишком сложно.
Я долго размышлял над высказываниями известных генералов. Припомнил, что полководческий талант Жукова проявился не только под Москвой, но и под Ленинградом, Сталинградом, в районе Курска, Орла, в битвах за Украину. И, конечно же, в Берлинском сражении. Вспоминал не для того, чтобы оправдать маршала — он в этом не нуждается. Вспоминал, чтобы понять величие полководца. Пересказ всего тогда услышанного и передуманного занял бы много времени и места. Потому расскажу еще о двух-трех случаях.
Генерал Рослый вспоминал:
— Когда второго мая мы овладели имперской канцелярией, ряд товарищей предложил взять в кольцо здание и резко ограничить доступ в него. Вплоть до введения специальных пропусков. Я сказал: каждый солдат жил мечтой дойти до фашистского логова. Нельзя отказывать им в этом желании. Узнав о моем решении, маршал Жуков одобрил его. Однако тут же предупредил: «Смотри, чтобы ничего не растащили». Я заверил Георгия Константиновича: «Все имущество… почти все… уже оприходовано». «Что-то ценное обнаружили?» —поинтересовался Жуков. Мы показали ему личный штандарт Гитлера, его рабочую карту с нанесенной на ней обстановкой, маршальский жезл Роммеля. «Верю, что все действительно оприходовано», — маршал строго взглянул на командующего 5-й ударной армией генерал-полковника Николая Берзарина — первого коменданта взятого нашими войсками Берлина. «Так точно, — ответил командарм Берзарин. — Все оприходовано и будет сдано по описи». «Вещественные доказательства нашей победы надо непременно сохранить. Хотя бы для потомков. Вдруг не поверят, что мы здесь были», — сказал Жуков на прощание. Посоветовавшись с Берзариным, я приказал свернуть в рулон один из ковров из кабинета Гитлера, чтобы преподнести его Георгию Константиновичу как доказательство его личного пребывания в имперской канцелярии.
Слушая Рослого, я и подумать не мог, что спустя годы рассказ о ковре фюрера получит продолжение. Но об этом позже.
Судьба одарила меня встречами со многими известными, а то и выдающимися людьми. Одним из них был советский поэт Феликс Чуев. В 1995 году он, член исполкома Международного сообщества писательских союзов, приезжал к нам в Луганск на учредительный съезд Союза писателей Украины «Донбасс». После съезда в непринужденной беседе о житье-бытье гость из Москвы рассказывал нам о своей дружбе с главным маршалом авиации Александром Евгеньевичем Головановым. Однажды тот рассказал Чуеву о своих встречах с Жуковым. Слушая Чуева, я тут же кое-что записывал. Оказывается, Никита Хрущев боялся Жукова — считал, что маршал может занять его место. Потому тихомолком снял Жукова с должности министра обороны. Георгий Константинович услышал это от порученца, который встретил его на аэродроме. Жуков тогда спросил: «А кого назначили?» Порученец ответил: «Малиновского». «Это еще ничего, — заметил Жуков. — А то я подумал — Фурцеву».
Дали маршалу Победы пенсию четыреста рублей. Из них двести он по-прежнему посылал первой жене. На жизнь оставалось тоже двести. Пришлось сдать в комиссионку баян — дали за него пятьсот рублей…
Потом Феликс Чуев ненароком упомянул о своей дружбе с семьей дочери Жукова Марии Георгиевны. Мы попросили его рассказать об этом поподробнее.
Феликс Чуев рассказал:
— Как-то прихожу к ним. Мария Георгиевна в отчаянии. «Что такое?» — спрашиваю. Отвечает после некоторого раздумья: «Жить не на что». Я обвел глазами комнату, заметил в углу свернутый в рулон ковер. Тут же предложил: «Продайте вон тот ковер. Все равно без дела стоит. Он хотя и не новый…» «А вы знаете, что это за ковер?» — спросила Мария Георгиевна. «Нет», — отвечаю. «Он из кабинета Гитлера». «Тем дороже будет стоить. Хорошо бы немцам предложить, большие деньги могут дать», — говорю. «Папа просил сохранить его и передавать по наследству», — сказала Мария Георгиевна. Тут вбежал в комнату возбужденный сынишка Марии Георгиевны, внук Георгия Константиновича. Радостно кричит: «Мама, мне гуманитарную помощь оказали!» — и протягивает пакетик сухого молока. Сцена получилась прямо как в «Ревизоре». Опомнившись, я присел на стул, вынул блокнот и ручку. Вот что у меня получилось.
Чуев, немного помолчав, стал по памяти читать стихи — те, экспромтом сочиненные:

Май, а на улице иней в душах.
Конец войне.
Капитуляцию принял Жуков.
Мы на коне!
…Снова живем под маской,
Дай Бог, авось, а вдруг?
Принял кулек германский
Маршала Жукова внук!
Я был тому свидетель.
Видел бы это дед!..

Ким Иванцов,
ветеран войны, писатель.

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: