Сегодня

Моя сестра Нина

0
 (голосов: 54)
Моя сестра Нина Моя сестра Нина

— Мама, ты только посмотри, какие у нее глаза! Умные, добрые, открытые… Знаешь, Нина никогда прежде о себе не забеспокоится, а всегда — о других. Неудачи товарищей переживает больше, чем свои. Когда нужно — скажи, и она готова на любой риск ради товарищей, «для других, для «Молодой гвардии» и живет.

Что с ней немцы могут поделать? Если бы все такими были, как Нина! Не любить ее нельзя…»
(Из разговора комиссара «Молодой гвардии» Олега Кошевого со своей матерью. Е. Кошевая: «Повесть о сыне». Изд-во «Детгиз», 1947 г., Москва, с. 182.)

 

Моя старшая сестра Нина Михайловна Иванцова родилась на руднике Сорокино (г. Краснодон) 19 ноября 1923 года. Училась в средних школах №№ 1, 6, 4. Переходы из одной школы в другую были связаны с переездами нашего отца — он был коммунистом Ленинского призыва.
Уже в первый месяц Великой Отечественной войны сестра поступила на курсы морзисток. Одновременно училась в школе медсестер, состояла в санитарной дружине, помогала работникам швейной фабрики шить белье для красноармейцев. Я и сегодня поражаюсь активности Нины. Откуда только силы брала?
Однако всего этого ей было мало. В июле 1942 года, перед самой оккупацией Краснодона, по заданию Сталинского (Донецкого) областного управления НКВД Нина вместе с нашей двоюродной сестрой Олей Иванцовой ушла в немецкий тыл — в город Орджоникидзе (Енакиево). Вот как сама Нина рассказывала об этом во время одной из встреч с молодежью:
— Представьте себе далекие и близкие артиллерийские взрывы, грохот танков, автомашин и мотоциклов, рев самолетов в воздухе, дороги, забитые немецкой военной техникой, солдатней. И среди этих, казавшихся несметными, полчищ оккупантов — две девчонки, вчерашние школьницы, прямо из домашнего уюта, от мам шагнувшие в кошмарную реальность войны. В любую минуту нас могли заподозрить, схватить, расстрелять. Нет — повесить. Фашисты партизан и разведчиков в плен не брали, их даже не расстреливали — вешали. Мы знали об этом. Нас могли просто, без всяких подозрений, потехи ради, растоптать на дороге. Подобное гитлеровцы творили не так уж редко. И только тут мы с Олей поняли, на какие муки и испытания себя обрекли. Осмыслили, устрашились, прямо душа в пятки ушла. Однако назад не повернули, воли чувствам не дали, побороли страх. В голове одно — выполнить задание во что бы то ни стало. В Орджоникидзе собрали довольно обширные и разнообразные сведения о противнике: размещение танковых частей, баз, полевых аэродромов, складов горючего. Немалый интерес для советского командования представляло и то, что мы видели на фронтовых дорогах. В августе возвратились в оккупированный фашистами Краснодон. Однако передать добытые с таким трудом и риском сведения было некому — явки оказались проваленными, чекисты, которые отправили нас в фашистский тыл, ушли с Красной Армией.
— Расскажите о своей работе в «Молодой гвардии», — просят Нину ребята.
— Я была разведчицей-связной, передавала указания штаба командирам пятерок. Ходила в поселки Изварино, Шевыревка, но чаще в Первомайку — держала связь с Улей Громовой и Анатолием Поповым. Доставляла в штаб донесения, слушала по радио и записывала сводки Совинформбюро, писала и распространяла листовки. Ходила в разведку, поддерживала связь с партизанами Митякинского отряда (Ростовская область.— К.И.), вывела из строя мельницу, которая обеспечивала фашистский гарнизон мукой. И, как большинство молодогвардейцев, вела разъяснительную работу среди населения. Когда Сергей Тюленин, Люба Шевцова и Виктор Лукьянченко поджигали биржу труда, я вместе с Ваней Земнуховым, другими ребятами стояла на посту невдалеке от здания, чтобы в случае опасности помочь товарищам…

После провала организации Нина вместе с Олегом Кошевым, Сергеем Тюлениным, Валерией Борц и Олей Иванцовой пыталась перейти линию фронта. Однако их всех постигла неудача. Нина, Олег и Ольга возвратились в Краснодон. Узнав от мамы, что за ней приходили полицаи, а потом маму вызывали в полицию, допытывались, где скрывается Нина, сестра тут же вместе с Ольгой предприняла новую попытку уйти от фашистов. На этот раз судьба к моим сестрам была милостива — они оказались в числе немногих молодогвардейцев, которым удалось избежать ареста.
Никто б не упрекнул Нину, если бы она после «Молодой гвардии» пошла работать или учиться, как это сделали Валерия Борц и Ольга Иванцова. Но смерть боевых товарищей звала к мщению. К тому же сестра всегда помнила о дружбе, связывавшей ее и Олега Кошевого. Одно из свидетельств той дружбы — стихотворение Олега, посвященное Нине. Оно написано в дни ареста молодогвардейцев:

Пой, подруга, песню боевую,
Не унывай и не грусти.
Скоро наши дорогие
Краснокрылые орлы
Прилетят, раскроют двери
Всех подвалов и темниц.
Слезы высохнут на солнце
На концах твоих ресниц.
Станешь снова ты свободна,
Весела, как Первый май.
Мстить пойдешь, моя подруга,
За любимый, милый край…

Александр Фадеев счел нужным включить эти искренние строки во второе издание романа «Молодая гвардия».
Нина оправдала надежду боевого товарища и друга. У могилы Олега она поклялась: «Дорогой мой Олег, я выполню твое завещание. Завтра я ухожу добровольцем в Красную Армию. Буду, как ты учил нас, с оружием в руках добивать немцев, мстить за «Молодую гвардию». До победы не сложу оружия!»
Сохранилось несколько фронтовых писем сестры к матери Олега Кошевого. В одном из них Нина сообщала: «Я теперь никогда не увижу его, не увижу той ясной бодрой зари, которая сияла для нас в его взоре. Я не услышу его веселого смеха, шуток и не пройдусь с ним под звуки вальса, с ним я делила последний кусок хлеба, с ним я делилась всем, что было у меня. Но что вышло дальше… Я жива, а Олега нет, мы с ним расстались 11 января 43-го года. Эта разлука была такой мучительной. И еще большей тяжестью стала она теперь, когда я знаю, что Олега больше не увижу, что потеряла его навсегда… Я буду мстить беспощадно твердолобым фашистам. Не сниму солдатской шинели, пока не будут уничтожены все оккупанты. Такова перед Вами моя клятва, любимая Елена Николаевна!»

А вот как описал Александр Фадеев в романе «Молодая гвардия» отношения Нины и Олега: «Он был связан дружбой с девушкой старше его, девушкой необыкновенной простоты, бесстрашной, молчаливой и романтичной, с этими тяжелыми темными завитками волос, спускавшимися на ее круглые сильные плечи, с красивыми, смуглыми до черноты руками и с этим выражением вызова, страсти, полета в раскрылии бровей над карими широкими глазами. Нина Иванцова угадывала каждый его взгляд, движение и беспреко-словно, бесстрашно, точно выполняла любое его поручение. Всегда занятые то листовками, то временными комсомольскими билетами, то планом какой-нибудь местности, они могли часами молчать друг возле друга не скучая. 
А если уж они говорили, они летели высоко над землей: все созданное величием человеческого духа и доступное детскому взору проносилось перед их воображением. А иногда им было так беспричинно весело вдвоем, что они только смеялись — Олег безудержно, по-мальчишески, потирая кончики пальцев, просто до слез, а она с девической, тихой, доверчивой веселостью, а то вдруг женственно, немного даже загадочно, будто таила что-то от него».
Не могу не привести несколько высказываний о Нине.
Владимир Иванов, исполнитель роли Олега Кошевого в фильме «Молодая гвардия»: «Поздним вечером я был у Иванцовых. Мы с Ниной вышли во двор, постелили на крыльце тулуп и сели рядом. Неожиданно Нина заплакала. И когда я стал ее успокаивать, сказала: «Не надо меня утешать. Я сама с собой справлюсь. Понимаешь, Володя… Я очень любила Олега. Мы с ним часто сидели на этом крыльце…» В ту ночь мы разговаривали с Ниной очень долго. Она подробно рассказывала мне, как создавалась подпольная организация. В характере Нины меня до сих пор поражает скромность, откровенность суждений».
Газета 2-го гвардейского мехкорпуса «В бой за Родину!»: «Встречи гвардейцев с членом «Молодой гвардии» Н. Иванцовой вылились в яркую нерушимую дружбу и патриотическое единение нашего народа и советских воинов, их горячее стремление быстрее очистить родную землю от ненавистного врага».
А теперь хочу возвратиться к беседе сестры
с молодежью. Мне посчастливилось присутствовать на многих встречах Нины с молодыми рабочими, школьниками, студентами. Они свежи в памяти, как будто происходили вчера. Слышу иной раз даже голос сестры, вижу ее улыбку…
— Расскажите, пожалуйста, о самом памятном пережитом на войне событии, — просят ребята.
— На фронте каждый день незабываем, — отозвалась сестра. — Но есть дни неизгладимые. На всю жизнь запомнила я, например, двадцать седьмое февраля сорок четвертого года. В тот день наш восьмой гвардейский отдельный батальон связи, в котором я служила комсоргом, в составе первого гвардейского корпуса форсировал Сиваш. Лиман тоже переходили вброд. Вода кому по колено, кому по плечи. И была она не только студеной, но и горько-соленой, просто ядовитой. Немцы бомбили непрерывно, артиллерия фашистов просто неистовствовала. Гнилое море кипело от разрывов. Были потери. И все равно живые не останавливались, мы упорно шли к цели. Раненые тоже плелись, понимали — упасть нельзя, вода прикончит. Нагруженные боеприпасами, в мокрых, сразу ставших стопудовыми ватниках и шинелях, из последних сил спешили вперед, в этом было спасение… Однажды я возвращалась к себе из первой роты. Провожал меня комсорг того подразделения. Вдруг «Юнкерс». Мы недолго думая шмякнулись в воронку. А бомбы все свистят над головой. Опомнившись от испуга, кричу в ухо провожатому: «Давай переберемся вон в ту яму, что впереди, она поглубже». «И не думай, — отвечает. — Видишь, что вокруг творится?» А вокруг в самом деле ад кромешный: взрывы, дым, огонь, столбы земли, вой самолетов. Однако не зная почему, я продолжала настаивать. Сержант по-прежнему упорствовал. Тогда какой-то бес выбросил меня из воронки. И я одна побежала. Но вот все утихло. Выбравшись из укрытия, стряхнула с себя грязь, землю. Осмотрелась. И против своей воли вскрикнула от внезапной сердечной боли: в воронку, где остался сержант, попала бомба. Прямое попадание…
Потом было общее наступление, бои за Севастополь. Об этом можно долго рассказывать. Дрались за каждый метр земли. Девятого мая 1944-го вместе с передовыми частями я вошла в город. Собственно, это были одни развалины. Разрушенные дома и причалы, взорванные туннели и мосты, исковерканные снарядами берега, затонувшие корабли и баржи. Как память о тех днях вот этот документ, — подала рядом сидящему пареньку плотный лист бумаги с печатным текстом.
Пионер тут же стал читать вслух: «Гвардии лейтенанту Иванцовой. Приказом от десятого мая тысяча девятьсот сорок четвертого года Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза товарищ Сталин объявил вам благодарность за отличные боевые действия в боях за освобождение Севастополя. Командир части…»
— Расскажите о себе еще, — просят слушатели.
— Что я? — Нина пожала плечами. — Была вместе со всеми. Может быть, иногда чуточку впереди. Ну, на полшага всего, — смущенно улыбнулась. — Не сочтите за нескромность, но иначе как поведешь за собой других? Участвовала ли в боях? А как же. Отсиживаясь в штабной землянке, долг свой не выполнишь, моральный дух бойцов не поднимешь, уважение тоже не завоюешь. Комсорг не может говорить о месте и поведении в бою комсомольца, призывать солдат к подвигу и в то же время прятаться за их спины. Такой «вожак» и часа не продержится в своей должности. Личный пример комсорга — самое действенное средство воспитания воинов. К тому же я — девушка. А какой мужчина, идя рядом со мной навстречу опасности, не будет стараться выглядеть храбрым? Было ли страшно? Во время боя нет. Зато потом напереживаешься вволю…
После освобождения Севастополя Нину повысили в должности. Она стала комсоргом 116-го отдельного Сивашского Краснознаменного полка связи. И снова бои… Теперь в составе
1-го Прибалтийского фронта. За двенадцать дней наступления войскам 51-й армии трижды салютовала Москва. За освобождение Елгавы в числе других частей и соединений 116-й отдельный полк связи был удостоен Почетного Красного Знамени, а также почетного наименования Митавский (Елгавский). Многие воины награждены орденами и медалями — Нина Иванцова удостоилась ордена Отечественной войны второй степени.
В Прибалтике Нина встретила Победу: разгромив курляндскую группировку противника, 51-я армия 9 мая овладела латвийским городом и портом Лиепая. Как долго шли! Как мечтали о Победе! Как надеялись выжить! Хотя каждый понимал: на фронте загадывать наперед не то что на год или месяц — на час, даже на минуту нельзя. Не всем повезло. Много погибло друзей-товарищей гвардии лейтенанта Нины Иванцовой. И ей подчас не верилось, что доживет до радостного дня Победы.
Во время одного из боев недалеко разорвался снаряд. Взрывная волна подбросила Нину вверх. Она долго лежала на земле непо-движно. Наконец, встала, осмотрелась, отряхнулась. Ни одной царапины. Только сильно болела голова. «Пройдет», — решила она и не стала обращаться в медсанбат. Произошло это на подступах к Лиепая.

Победа! Что творилось!.. Гордые, счастливые лица однополчан. Ликующие крики «Ура!» Объятия, поцелуи, музыка, салюты из всех видов оружия — патронов не жалели. Не удержалась и Нина — расстреляла всю обойму из своего «ТТ». 
А мимо в наш тыл плелись бесчисленные толпы битых гитлеровских вояк. Поникшие, испуганные, небритые, грязные, в истрепанном обмундировании. Нина смотрела на них и вспоминала тех, кого видела в сорок втором году. От былой спеси не осталось и следа.
Сестра смотрела на этих вояк и тихо шептала: «Спи спокойно, Олежек. Я сдержала клятву, данную у твоей могилы…»
После окончания Великой Отечественной сестра уволилась из рядов Красной Армии и возвратилась в Краснодон. Я продолжал службу в армии. Когда мне предоставляли отпуска, приезжал в Краснодон — здесь по-прежнему жила наша мама, ездил в Сталино, где сестра училась в межобластной двухгодичной партийной школе. Мы часто беседовали о войне, о «Молодой гвардии», о романе Александра Фадеева и о фильме Сергея Герасимова. «Для меня это не просто хорошая книга, — говорила Нина, — это литературный памятник молодо-гвардейцам, страницы моей жизни, память о друзьях, с которыми росла, училась, а потом боролась в подполье с немецкими захватчиками. Роман, уверена, станет настольной книгой нашей молодежи. Во всяком случае нас переживет. Рассказал Фадеев обо всем до того точно и правдиво, словно с нами жил и боролся. Вот что значит талант. Жаль только, командиру нашему Ване Туркеничу не уделил должного внимания. Я понимаю, обо всех подробно не расскажешь. Но Туркеничу, кадровому военному, мы обязаны многими своими успехами. И еще одно. Это уже не к автору. Кое-кто забывает, что роман, хотя и написан на исторической основе, все же произведение художественное. Потому встречающийся в книге вымысел, на что писатель, конечно же, имел право, нередко выдают за подлинные события. А зачем? Молодогвардейцы и без того привлекательны, у нас немало собственных славных дел».
Партийную школу Нина окончила с отличием. Ее направили в Ворошиловград. Здесь сестра работала инструктором Климовского (Ленинского) райкома партии. Тогда же Нина объявила, что собирается выйти замуж за выпускника той же партийной школы. Вначале мы с мамой обрадовались. Но когда узнали, что жених — Герой Советского Союза, заволновались: уживутся ли две героические личности? К счастью, беспокойство наше оказалось напрасным — Павел Воронин даже Звезду Героя надевал редко.
Работая, Нина одновременно училась на заочном отделении Ворошиловградского педагогического института, который окончила в 1953 году. Пару лет сестра преподавала историю в школе № 17. Потом ее назначили инструктором отдела партийных органов обкома Компартии Украины.
Умерла Нина в возрасте пятидесяти восьми лет от опухоли мозга, возникшей вследствие тяжелой контузии.
В последний путь ее провожал весь город. Были делегации из других областей и республик. На одном из корпусов Луганского машиностроительного института, в котором сестра одно время работала, установлена мемориальная доска.
Ким ИВАНЦОВ,
ветеран войны, писатель.

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: