Сегодня

Театральный роман

0
Театральный роман
Театральный роман

Проходит волна школьных выпускных – и город еще долго обсуждает эти события. Недавние одиннадцатиклассники и их родители не могут успокоиться (как их не понять!) и все вспоминают фасоны платьев, прически, меню и музыку в ресторане, кто за кем ухаживал и что из этого выйдет теперь, когда они уже взрослые…






А в алчевской средней школе № 17 обычно вспоминают другое: как придумывали свое грандиозное шоу, как бегали на репетиции, ставили танцы, сочиняли тексты, подбирали музыку, бились в режиссерских спорах… Как в спешке меняли за кулисами сценические костюмы, как родители и учителя то хохотали, то ахали, то утирали слезы. И как смотрела на все из зала «наша Давыдовна»… Наталья Давыдовна Киевская, филолог, классный руководитель и режиссер школьного театра «Теремок», выпускающая в жизнь очередной «особенный класс». Особенный — потому что театральный. Потому что эти дети талантливо воплощали ее замыслы, и рождался очередной спектакль — такой, каким не погнушается самая профессиональная сцена. А заодно рождалось что-то новое, хорошее и по нашим временам чрезвычайно редкое в этих мальчиках и девочках — рождалось, чтобы остаться с ними теперь навсегда. Она, учитель и режиссер, точно знает это, ведь придуманному ею театру с детским названием уже очень много лет (сама точно не помнит, сколько), и как все бывает потом, видела уже не раз…
Я думаю, каждый человек в этой жизни к чему-то призван. На дороге у каждого стоит не один опознавательный знак, а то и просто столб, о который можно стукнуться лбом и наконец-то понять: да вот же!.. Некоторым, правда, удается ничего не понять даже после такого столкновения, и тогда судьба, наскучив пихать несчастного к его предназначению, машет рукой и разочарованно отходит в сторону. Иные схватывают на лету первый же намек. Начинающему учителю Киевской намек был послан в виде работы в группе продленного дня. Чтобы чем-то занять беснующихся детишечек, она придумала сыграть с ними «Тимура и его команду». После премьеры группа продленного дня переживала аншлаг: раньше туда почти никто не хотел ходить, а теперь все рвались…
— А потом пошли годы работы, — вспоминает Наталья Давыдовна. — Уроков было мало: двуязычие, русская литература представлена не в том объеме, в каком хотелось бы, прекрасные произведения, как русские, так и зарубежные, остаются за пределами программы… Хотелось чего-то большего. Вначале мы ставили кусочки из произведений, не входящих в программу — и пошло, и пошло, и от этих отрывочков мы быстро перешли к полным произведениям.
— А до этого какие у вас были взаимоотношения с театром?
— Только любовь к театру — и не более. Никакого театрального образования нет, я только учитель. Я провинциалка, местная. Училась в Белгороде, это рядом с Москвой, и мы часто ездили просто в театр. Это были потрясающие впечатления, те актеры для меня по сей день необыкновенные, неиссякаемые, я стараюсь покупать старые фильмы с их участием… А теперь Женя Сафонов, мой ученик, который стал актером и играет в Москве, привозит мне записи нашумевших столичных спектаклей.

Коль прозвучало имя Жени Сафонова, нельзя не поговорить о нем — особой гордости Натальи Давыдовны. Человек, действительно, талантливый, он и не подозревал, что в нем заложено, знаков же судьбы по малолетству, наверное, не замечал. Тогда судьба пошла на крайние меры. С новой учительницей русского языка он не встретился, а буквально столкнулся. Тогда только соединили, или «оптимизировали», школы 10-ю и 17-ю. Киевская пришла из 10-й, получила восьмиклассников — и они приняли ее в штыки, не хотели «чужую училку», особенно Женя.
— Он был из таких правдоискателей, у которых словечко впереди мысли бежит, — улыбается Наталья Давыдовна. — Среди преподавателей он пользовался репутацией мальчика такого… скандального и достаточно вредного. Он не молчал, а немолчащие не очень вписываются в размеренный школьный ритм. А я пришла из 10-й школы с классом, который уже был театральным, мы начали что-то делать, и я взяла Женю. А голос у него уже тогда был потрясающий, настоящий бархатный баритон, поставленный от природы. И я его взяла, просто пальцем в небо… И попала. И он к театру прирос. Он потом мне говорил: куда бы я пошел, если бы вы не пришли к нам в школу? Пошел бы учиться в наш институт и обязательно бы его бросил, потому что это не мое… А поступал он как! Уехал в Харьков с 40 рублями, родителям сказал, что идет в поход, потому что мама была против. И поступил благодаря своей юношеской наглости. Вместо украинской литературы читал Маяковского, а на все вопросы отрезал: «Вы что, не любите Маяковского?» Нужно было показать пластику — а пластики у него тогда не было, мы еще не занимались хореографией. Но он надел трико и станцевал… стриптиз! Преподаватели уже спали — он был какой-то двухсотый по списку. Но когда он внахалку уселся на стол перед пожилой дамой и сделал ей глазки, все проснулись и сказали: «Ставим тебе 13 за наглость…» Сейчас он играет в Москве, в театре «Эксперимент» Людмилы Ивановой. Она была актрисой «Современника», но все ее помнят как профсоюзную деятельницу Шурочку из «Служебного романа». Но и в Харьковской русской драме с Женей не хотят расставаться, считаются с его графиком, он играет главные роли. А Саша Прокип — в Запорожье на ведущих ролях, им дорожат. Двое у меня состоялись как актеры.
— Приятно?
— Конечно! Еще приятно, что они не забывают, звонят, приезжают… Женя Сафонов, когда бывает здесь, дает моим детям мастер-классы. Все просят сообщать, когда в школе концерт или спектакль, стараются прийти.
Не забывают… А как забыть актерское братство? Это, знаете ли, такая штука… Кто раз вдохнул запах кулис — у того навсегда особое дыхание. Вот Иван Скиба и Вика Скуратова уже заканчивают второй курс ДонГТУ, но полжизни проводят в школе, участвуют во всех концертах и спектаклях, такие яркие, талантливые ребята. Да и остальные, даже те, кто уехал из города, сотнями ниточек к театру привязаны, потому что именно здесь узнали самих себя с неожиданной стороны, обнаружили в себе такие качества, какие вроде бы не в ходу у ровесников — но как, оказывается, приятно носить их в себе…
— Наталья Давыдовна, как же это получается? Мы далеки от театральных центров, у нынешней молодежи о театре крайне отвлеченное представление, а врожденный интерес встречается редко. К вам приходят не избранные, а обычные среднестатистические дети, которые, как правило, и книг-то не читают… И откуда потом что берется?
— Я не знаю, как получается. Наверное, оттого, что я люблю…Под пистолетом, под кнутом театра не будет. Вот те, кто сейчас маленький, — они уже воспитаны на театре, уже хотят в театр, ходят на все спектакли, спрашивают: а когда мы будем играть? Выбирают себе кумиров из наших актеров… Но это уже сейчас, когда театр известен, и дети просятся к нам из других школ, чтобы играть. А тогда? Не знаю… То, что я делаю, я делаю не как режиссер. Ну какой я режиссер? Я делаю как зритель: если мне как зрителю нравится, — я уверена, что и остальным понравится. Я очень долго репетирую: только в процессе репетиций возникают находочки…
— Вы не считаете себя режиссером, но спектакли смотрятся, как поставленные профессионалом: оформление сцены, костюмы, пластика, хореография…
— Мы же выросли на таком хорошем кинематографе! А когда его не стало — захотелось, чтобы это было хотя бы здесь.
— Как в анекдоте: пишу книгу — а то читать нечего!
— Вот именно. Смотреть нечего — сама делаю. И танцем мы заразились. Хороший друг нашего театра, друг Вани Скибы — Женя Ковалев танцует в Севастопольском театре бального танца у Алексея Елизарова, который был в жюри в «Танцах со звездами». Он привозит нам диски со своими спектаклями, мы оттуда очень много тащим. Не скрываем, что учимся на этих танцах, учимся на «Тодесе». Женя показывает, подсказывает очень многое. Тут собираемся, смотрим все вместе… Благодаря танцам и театру дети стали иначе держаться, иначе разговаривать. Эти наши часы работы, общения, когда мы здесь, в классе, смотрим концерты, спектакли, фильмы — если бы это было у всех детей! У моих детей это есть. Я счастлива.
— А ваши нынешние выпускники? Пойдет ли кто в актеры?
— Когда мы показывали «Василия Теркина» при луганчанах, их всех пригласили в театральное училище. Но эти дети — нет. Они сохранят навсегда любовь к театру, будут держаться вместе, у нас уже в планах новый спектакль… Но родители хотят для них другой жизни. И, видимо, не только родители. Дело еще вот в чем. Те, кто раньше пошел в актеры, сказали: мы другого ничего не умеем. А эти разносторонне одарены. Куда бы они ни пошли, они будут уметь… А то, что они здесь, говорит само за себя. Уходят после выпускного и спрашивают: это что — все? Ну почему же все? У нас такие планы на будущее!
— Наверное, школьный театр — это не только возможность вытолкнуть кого-то в актерскую профессию, не только возможность привить детям вкус к литературе и более тонкие интересы, воспитать их в более высоком духе. Иногда это просто возможность кого-то спасти?
— Бывает… Это тоже бывает. Было в прежних выпусках, есть и в этом. Ребенок удержался, наверное, и благодаря театру. Не только — и семья, и друзья хорошие. Но друзья-то все театральные, интересы общие — не только театр, все шоу, праздничные программы. Два года полностью мы это тащили. Было очень трудно, но дало свои ощутимые результаты. Дети постоянно были в школе, при мне. У них не было возможности искать приключений на стороне. Некоторые ребята так и спаслись от того, что там, на улице. Они остались здесь, выровнялись, выправились, избавились от какой-то агрессии, от желания продемонстрировать свое необыкновенное «я» в дурной компании… Это радует. А теперь, я думаю, их туда и не потянет. Эти дети видят халтуру и не терпят ее. У них уже есть свои ориентиры в жизни, свои ценности, дружный коллектив, который, мне кажется, сохранится надолго. И школа остается. И семья всегда была помощницей — для меня, по крайней мере. А те, кто не стал театральными детьми, — все равно, и их тащила. Никого не потеряла.

Театр живет и на уроках Натальи Давыдовны. Литература и сцена неразлучны в жизни — удивительно ли, что так происходит и в стенах школы? На уроках импровизируют, играют, творят, некоторые задания — суть актерские этюды. Ну вспомним Булгакова: Понтий Пилат приказывает арестовать Иешуа и под страхом смертной казни запрещает конвоирам вступать с ним в разговоры. Вопрос: каким был бы разговор, если бы кто-нибудь осмелился ослушаться прокуратора? Ответы потрясли учителя. Или наполеоновская серия картин Верещагина: по разоренной Смоленской дороге бредут солдаты некогда непобедимой армии. О чем разговаривают эти двое — пожилой и молодой?.. А перед выпускными экзаменами Наталья Давыдовна предупредила своих одиннадцатиклассников: у тех, кто сдает русскую литературу, будет третье задание — творческое. Из кабинета, где шел экзамен, то и дело раздавались аплодисменты…
Этот класс значил для нее очень много: яркий, одаренный, личностный. Сколько вложено — но не меньше и получено. Красивые, умные, выразительные лица. Души, где в пустоте не свищет ветер безразличия, а взрастает посеянное. Сколько успехов, удачных спектаклей, концертов, взаимного удовольствия от общения — и слез, когда осознали, что школы остались считанные дни. Вспомнилась мне прочитанная когда-то книга об учительнице. Она прощалась с выпускным классом, думала о тех,кто придет к ней, и представляла: вначале будет искать в новеньких сходства с прежними любимыми учениками и полюбит в них тех, ушедших. А потом уж, через сходство, и их самих…
— Нет, у меня не так. Я тоже вижу сходство, но никогда не отождествляю и люблю не за это. Они все становятся моими детьми на всю жизнь, и никто их не может заменить. Какими бы они ни были, какие бы ни совершали проступки — все это уходит и очень быстро забывается. Все идет через большие трудности, неприятностей случается много, но я не помню их, потому что дети — во всяком случае, 99 процентов — делают это не со зла. Они допускают ошибки, я допускаю ошибки, но чаще всего получается, что мы думаем в одном направлении. То ли они учатся думать со мной вместе, то ли я у них учусь…
«Мнимый больной», «Маленькие трагедии», «Василий Теркин», «Левша»… Спектакль заканчивается. На сцене счастливые актеры. Совсем неважно, кто из них особенно актерски одарен. Главное — каждый сделал что мог, по максимуму. Главное — для каждого очередная работа не прошла даром, что-то осталось в душе, мыслях, отношении к жизни. А ради этого стоит жить, работать с утра до ночи, не обращать внимания на то, что театр, существующий столько лет, в городе, увы, никому не нужен. Зато он нужен этим детям: тем, что стоят на сцене, гордые и радостные, и тем, что изо всех сил аплодируют в зале. А среди них — она. Глаза сияют счастьем и слезами.
Занавес, господа актеры?.. Нет. У этого театра нет занавеса. Не потому, что на школьной сцене его нет. А потому, что этот театр не должен закрываться — ради тех, кто был здесь, есть и будет.


Ю. Харитон.
23.05.2009 г.

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: