Сегодня

С благословения Любви…

0
С благословения Любви…
С благословения Любви…

Вот еще одна весна обласкала приветным теплом любимый горожанами парк в центре Луганска, солнечными лучами заглянула в окна квартиры на третьем этаже дома по улице Советской. Здесь полтора последних десятилетия своей жизни страдал и радовался, мечтал и творил Владислав Титов.






Пронзительное мужество Славы многие годы приковывало внимание людей со всех уголков земного шара к нашему городу: повести «Всем смертям назло…» и «Ковыль — трава степная», удостоенные Государственной (ныне — Национальной) премии Украины имени Т. Г. Шевченко, были переведены на три десятка языков. Но для всех, кому посчастливилось встретиться с автором этих произведений, читать его рассказы, повести, романы, непременно рядом с его фамилией — в неписаной строке, в сознании, в душе… — засветятся два имени «Рита и Владислав…», «Владислав и Рита…». Благодаря им почти во всех уголках земного шара что-то новое добавили люди к пониманию древнего слова «Любовь».
И вполне естественно, что в воображении многих читателей этих строк всплывут воспоминания — зазвучит приводящее в содрогание душу сообщение о трагедии на шахте, замечутся во тьме огоньки коногонок и обрывки трагических сообщений о молодом парне, который, спасая не просто шахту — сотни человеческих жизней! — голыми руками отключил рубильник («…шесть тысяч вольт!..» — «…выжить невозможно…»). Но непременно вспомнится, что на пути нечеловеческих испытаний, превозмогая боль, перечеркивая врачебные прогнозы и бессилие медицины, встала Любовь. И сделала возможной Жизнь, «всем смертям назло…».

Для нескольких поколений землян (не только наших земляков) автобиографическая повесть Владислава Титова «Всем смертям назло…» стала неотъемлемой от личной судьбы и образа нашего народа. Мы в свое время это прочли, осмыслили, прочувствовали, страдая вместе с героями этой исповеди и искренне гордясь возможностями человеческого духа, в чем-то и себе давая оценку и сил набираясь…
Но, к сожалению, не задумались вовремя о том, что новые поколения подросли. И, быть может, меньше было бы людей, не верящих в настоящую любовь, меньше было бы распавшихся семей и людей слабых духом, если бы не «Бетмены» и «Шреки», не заморские «мыльные оперы» формировали мировоззрение наших детей и определяли их судьбы. Не стану растолковывать очень актуальную в этой связи народную мудрость: «Пока гром не грянет…». А то, что судьба Владислава и Риты Титовых не оставляет равнодушными соприкоснувшихся
с ней сегодняшних юношей и девушек, вряд ли требует доказательств.
…Затаив дыхание, следили зрители за происходящим на сцене Луганского областного русского драматического театра: Сергей Петров (спектакль «Благословенна будь, моя любовь!» по мотивам повести Владислава Титова «Всем смертям назло…» ) делает очередные попытки «научить» слушаться свои протезы, заставить написать хоть одну букву. От его неудач не меньше страдает Таня…
И далеко не многие, присутствующие на премьере 11декабря 2003 года, знали, и далеко не каждый поверил бы, что все, о чем поведал Владислав Титов в повести «Всем смертям назло…», не выдумано, что это произведение — автобиографическое. И писал его мужественный и непобедимый человек. Писал, зажав зубами карандаш. Писал нечеловеческими усилиями воли —
с благословения большой Любви. Писал, не думая о том, будет ли это напечатано… Он не мог не поведать людям о том, на что способен человек, на что способна Любовь.
И нельзя было не заметить, как похожа Таня (на сцене) на улыбчивую девушку на музейных фото... А Сергей и Таня — они словно учатся жить заново, учатся пониманию, терпению, мужеству. Первые шаги… Первые буквы… Первые победы… Как не понять: это они — Рита и Владислав Титовы — не перестают быть рядом.
Еще не стихло эхо бурных оваций. Еще исполнители жили чувствами и судьбами своих героев, а их уже окружили родные и друзья семьи Титовых. Артисты Елена Лукьянченко и Виталий Лясников (исполнители ролей Тани и Сергея Петровых) откровенничали о том, какими они представляют в реальной жизни прототипов своих героев, как бы сложились их судьбы, случись такое несчастье в наше время… Ловлю себя на желании обнять и привычно Ритулей назвать эту малознакомую миловидную девушку. А Лена, конечно же, чувствуя, что Рита Петровна незримо присутствует среди нас, обращается именно к ней: «Я восхищена Вашим талантом жить, Вашим талантом верить, любить. Я хочу низко вам поклониться с благодарностью за то, что есть такая неповторимая женщина и ее всесильная любовь!».
Несмотря на то что предусмотренная производственным графиком телесъемка закончилась, телеоператор Александр Пичугин не выключает камеру, предоставляя возможность Рите Петровне стать свидетелем этой премьеры, а нам — словами любви и благодарности обнять ее, всем границам и расстояниям вопреки…
Надо ли объяснять, каким очередным испытанием в ее судьбе стал вынужденный отъезд за границу, ради спасения жизни зятя?.. Надо ли объяснять, что живет нынче Рита Петровна Титова буквально «всем смертям назло…»? — В результате неудачной операции (вот вам и хваленая медицина Германии…) погибает ее дочь Таня. И мечется теперь бесприютная душа этой святой многострадальной женщины между внучкой и правнучкой, живущими в Германии, и могилами мужа и дочери на Острой Могиле в Луганске!
Но всем границам и расстояниям вопреки Рита Петровна Титова навсегда остается среди давних и верных друзей. И для каждого из нас необходимым послесловием к состоявшейся премьере стало в тот вечер наше коллективное телеписьмо к дорогому человеку.
А парк в центре Луганска, описание которого мы нередко встречаем в произведениях Владислава Титова, в который раз напомнит слова профессора, доктора социологии Бориса Григорьевича Нагорного о том, что «книги Владислава Титова относятся к тем единицам из тысяч, которые переживают своих авторов». А еще о том, что их общечеловеческая ценность, как ничто иное, способна воспрепятствовать появлению зловещей пропасти между поколениями… Это означает, что по-прежнему современна и актуальна написанная более четырех десятилетий тому назад повесть Владислава Титова «Всем смертям назло…».

...Вот уже двадцать второй первомай подходит днем памяти Славы. Ершистая бриллиантовая зелень вдоль дорожек, ведущих к нашему дому, вдруг напомнит скорбную гирлянду славы, деревья словно в почетном карауле замрут. И самолет «наш» — под балконом, как надежный постовой. Вот-вот апрель в май перейдет светом Памяти… А молоденькие веточки кленов, акаций, дубов, рябин жизнеутверждающе вписывают в прозрачную синь весеннего неба нежность свою — как непременное условие продолжения жизни.
Как описать, что, скажем, поливая цветок на широком подоконнике, непременно «видишь» рядом «зажигалку» — устройство, которое придумали друзья-умельцы Владислава, чтобы он без посторонней помощи мог прикурить сигарету, а во время мытья оконных стекол так и кажется, что прикасаешься к натруженным маленьким ладоням Риты…
Не случайно сказано, что стены имеют память — по-своему продолжают звучать здесь голоса многих известных и неизвестных мне людей. В этой квартире были обычными и желанными гостями известные писатели и начинающие литераторы, мастера сцены и шахтеры, люди высокого полета и те, кому попросту не хватало жизненных сил чувствовать себя человеком (здесь даже для совершенно незнакомых людей находилось доброе слово, искреннее участие, конкретная помощь), здесь все было, как у Людей!
«О Вас в прошедшем времени — нельзя…
Все так же плачут и смеются буквы,
Топорщась на бумаге, не скользя,
Написанные только что как будто.
То обрываются, то резко рвутся ввысь
Слова-дорожки и тропинки-строки,
То замирают: «Сердце, не сорвись,
Не дай Господь кому-то стать упреком!
О боли никому не расскажи…»
И зубы стиснуты. И плотно дверь закрыта.
И знает, что такое «жизнь прожить»
Великая и маленькая Рита».
Наверное, я никогда не избавлюсь от привычки называть свое жилище «квартирой Титовых». И уж рассказывая своим гостям, что в этой квартире бывал Владимир Семенович Высоцкий, как не показать фотографию «времен семьи Титовых»… А общаясь со своими юными коллегами, как не вспомнить, какой неповторимый круг общения был сформирован притягательной силой Любви Риты и Владислава. Тарас Михайлович Рыбас, Виктор Алексеевич Шистко, Джульетта Антоновна Якубович, Виктор Григорьевич Рожко, Вячеслав Александрович Михайлов, Михаил Афанасьевич Лашин, Дмитрий Иванович Витченко и Светлана Трофимовна Сиротюк, Владимир Романович Пепенин, Борис Григорьевич Нагорный… Личности, Творцы, Интеллигенты… Одни уже были на пике своих высот, у других еще были впереди звания профессоров, народных артистов, заслуженных…Но не звания и регалии здесь были в почете -— состояние духа, человеческая порядочность, полная творческая самоотдача были Призванием и определяли Признание. В этом неповторимом созвездии знаковых фамилий, каждая из которых имела поистине «необщее» (и потому истинное) выражение лица, определявшее отношение к обществу, к семье, как лишенное приспособленчества, лукавства, двойных стандартов.
И весь этот «клуб творческой интеллигенции» сходился чаще всего именно у Титовых. А ее невозможно было застать врасплох, у нее всегда — ни соринки, ни пылинки, прибрано, наготовлено… Невозможно представить, чтобы она жаловалась или ныла, ворчала или намекала гостям, что «пора бы и честь знать…».

Мне выпадало в студенчестве счастье по нескольку дней жить у Титовых — Рита настаивала, мол, «чего ты будешь по гостиницам жить?» — После дел или соревнований, на которые я периодически приезжала в Луганск, вечера превращались в уроки женской мудрости, которые мне «преподавала» неосознанно Рита, и вечера общения со Славой. Он читал мне написанные за день (а ежедневно с пяти утра, не позволяя себе поблажек, он был за письменным столом, как солдат…) или слушал мои новые стихи — придирчиво, редко позволяя себе меня похвалить, иногда откровенно доводя меня до слез. Насмотревшись на это, Рита обычно, прежде чем притворить свет в его кабинете: «Общайтесь, а я пошла спать, как правило, строго грозила пальчиком мужу, — только смотри не обижай девочку, а то опять до слез доведешь своей критикой…»
А ночью, бывало, я подолгу не могла заснуть, поначалу пугаясь крика из его комнаты. «Это фантомные боли его мучат…» или «…опять шахта, видно, приснилась…» — объясняла мне поутру Рита. Нетрудно было догадаться по ее глазам, что вновь подушка, ее подружка, вряд ли успела просохнуть. А она, словно мимоходом стряхнув с себя прах вчерашней ночи, вновь улыбчива, приветлива, гостеприимна. Каждой ли женщине это под силу?..
И снова две маленькие женские руки вершили чудеса. Две руки, которые были у них на двоих…
— Ты подарила мне жизнь…
— Нет, Любовь…
Так Владислав Титов написал в своей повести. Значит, всем смертям назло, Он жил благодаря прежде всего Рите Петровне Титовой — своей родной, любимой, верной, маленькой и всемогущей Рите.
Ему суждено было встретить настоящую любовь, благодаря которой стала невозможна смерть, ради которой он сумел выжить, всем смертям назло!
Сегодня Риту невозможно уговорить давать интервью. Да это по-человечески и понятно. Слава и Татьяна (Танюшка, Татьяна Владиславовна, единственная дочь Титовых) встретились где-то там, в звездном свете Вечности…
Но придет время, и Олечка, ненаглядная внучка Риты и Владислава Титовых, своей доченьке Настеньке, рассказывая о прадедушке и прабабушке, покажет и телепередачи из двадцатого столетия. Конечно же, с особым чувством замрут сердца при виде уникальных уже кадров: студия, 20 апреля 1987 года, где Владислав Андреевич Титов продолжает жить «всем смертям назло…»

Это может показаться жестоким — в оном из последних телевизионных интервью в 1994 году (после этой съемки Рита Петровна и на пушечный выстрел не подпускает к себе съемочные объективы любых форматов…) я просто безжалостно «возвратила» Риту Петровну в «месиво раскаленного солнца их будущей славы». Она на несколько минут присела на краешек дивана и, словно за спасательный круг, держалась за ручонку внучки. У Олечки на коленках беззаботно мурлыкал спящий кот. Так и казалось, что сейчас привычно войдет Славик и позовет с ним в шахматы сыграть или новые стихи почитать, но прежде непременно спросит: «Вы о чем тут шушукаетесь?..» — я чувствовала, что нечто подобное сейчас и у Риты на душе. И не случайно пальцы второй руки, растерянно теребившие платочек, вдруг замерли, словно от боли сжались в комок от моего вопроса:
— Говорили же врачи, что он не может выжить, что умрет со дня на день?..
— Да, они говорили, что он не выживет… Ведь это случилось 14 апреля 1960 года. А они говорили, что на первое мая его похоронят…. Что его не будет. Мы приехали через год после больницы сюда в город, сняли квартиру на улице Ленина. А чем заняться ему? Приносили мы книжки — брали из библиотеки, которая тогда была на этой же улице… Когда он стал писать, я была довольна. Что он чем-то занят, что для него не так время долго тянется. — Ну, сама представляешь, он сидел без обеих рук… У меня всегда работа была — то одно то другое по дому сделать надо было, ему помочь. Ведь состояние было — год в больнице пролежали… Пока он привык. Пока я привыкла… Даже первые буквы у него так красиво получались. А уже через два-три месяца словно почерк восстановился — почерк был такой, как был до несчастья, когда он был с руками…
«Мне кажется, что Рита забыла о телекамере и обо мне — внучка Оленька, прижавшись к бабушке, слушает ее рассказ о долгом и нелегком пути своего дедушки к обретению смысла жизни: от первых букв — к первым произведениям…
И вдруг особым светом озаряется лицо Риты Петровны, когда она с благодарностью вспоминает, что именно Тарас Михайлович Рыбас «посоветовал послать рукопись Борису Полевому в журнал «Юность».
«Мы отослали в конце сентября 66-го года. И через месяц пришла телеграмма: «Согласны ли вы печататься в нашем журнале?» — Я знаю Славика — как он в больнице себя держал… А тут… он так рыдал, так рыдал… мы так радовались… Я просто не могу говорить… Опять ты меня растревожила…», — последние слова уже сливаются с рыданием, Рита отмахивается, отворачиваясь от объектива телекамеры…
Думаю, не держит Рита зла на меня за некоторую жестокость моей профессии. Понимает, что не для себя это. И не только правнучка Титовых Настенька, но и внуки-правнуки первых читателей произведений Владислава Титова когда-то смогут не только встретиться с книгами писателя, но и увидеть телепередачи о его жизни и творчестве, встретиться с Владиславом Андреевичем и Ритой Петровной, которых с благословения Любви ни годы, ни столетия уже не смогут разлучить.


Татьяна ДЕЙНЕГИНА,
член Национального союза писателей Украины, доцент Института культуры
и искусств ЛНУ имени Тараса Шевченко.




18.04.2009 г.

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: