Сегодня

НАША ГАЗЕТА | Архив 2007-2010 - Гость редакции

0
НАША ГАЗЕТА | Архив 2007-2010 - Гость редакции
Почти императорская фамилия

Известно, что в Японии существует традиция передачи сценического имени по наследству актеру-сыну или усыновленному ученику. Причем актер получает это имя в день своего первого выступления перед публикой.






По мере совершенствования мастерства он может сменить два-три имени, которые ранее носили предшественники, достигшие определенных успехов. Обладатели имен (прежние и настоящие) отличались только порядковыми числами, как в императорских династиях: Дандзюро XI, Саданзи III…
Актеры Луганского областного русского драматического театра, о которых пойдет речь ниже, получили в наследство не имя, а фамилию — в культуре нашего края ей тоже может быть дан статус почти императорской. Почему бы и нет?
Актер Тарас Чеверноженко — представитель, по его собственному выражению, клановой творческой династии Тимошиных-Чеверноженко. Его отец Анатолий Моисеевич — заслуженный работник культуры Украины — в течение 45 лет был главным режиссером и главным художником областного театра кукол, а мама Валентина Тимофеевна — заслуженная артистка Украины — служит там до сих пор. Имена четы Тимошиных связаны с областным драмтеатром — тетя Тараса Галина Дмитриевна (заслуженная артистка Украины) и ее муж Валентин Петрович (народный артист Украины, который 22 года возглавлял этот театр). Старшая сестра Тараса Леся продолжила династию по «кукольной» линии — служит в Киевском театре марионеток. В областном драмтеатре нашел герой нашей публикации и свою вторую половину — Евгению.
Мы встретились с Тарасом и Евгенией перед репетицией в гримерной, чтобы узнать, трудно ли соответствовать известной фамилии.

До того как поступить в культпросветучилище, Тарас прошел настоящую школу мужского взросления: служил в рядах Советской Армии на Байконуре, работал водителем после возвращения домой. А потом-таки избрал творческую стезю. Он окончил с отличием училище по специальности «режиссер массовых зрелищ» — и сразу же был принят в труппу областного драмтеатра. Почему не в театр кукол — к родителям под крылышко? Из этических соображений. Да и хотелось доказать самому себе, что чего-то стоит без каких-либо протекций или тепличных условий. И хотя в драмтеатре тоже имелись родственные связи, наотрез отказался ими пользоваться — проходил так называемый кастинг (прослушивание) на общих основаниях. А когда он впервые встретился у служебного входа с режиссером Степаном Крылем и тот произнес: «Я дам вам роль», это прозвучало почти по-бендеровски («Я дам вам парабеллум»). Такое доверие вдохновляло не меньше, чем героев «Двенадцати стульев», объединившихся в «Союз меча и орала».
Свою первую роль Тарас получил в спектакле по пьесе Лопе де Вега «Дурочка». За 23 года актерской деятельности им сыграно около 80 ролей, а начиналось все, как говорится, с безымянных солдат и грибов в шестом ряду. «Главное, чтобы этим не закончилось», — смеется артист.
Он считает, что выбор профессии был предопределен заранее, так как детство прошло в грузовике вместе с куклами и декорациями, ведь театр кукол тогда не имел своего помещения. Но родители никогда не вынашивали планов относительно продолжения династии в детях. И все же к выбору сына отнеслись с пониманием.
У ребенка, выросшего в театре кукол, гораздо меньше шансов попасть на сцену в юном возрасте, чем у того, кто растет за кулисами драмтеатра. А вот «шалил» маленький Тарас за ширмой немало — есть что вспомнить. То вдруг во время поклона артистов появился на сцене с чайничком, то во время спектакля решил поиграть вращающимся кругом сцены… И артистам приходилось импровизировать на ходу, чтобы детские шалости не вредили зрительскому восприятию.
В качестве актера юному Чеверноженко выступать, конечно, не довелось, зато он вместе с отцом частенько колдовал в мастерской над изготовлением кукол. Нет, мальчик не был разочарован тем, что узнавал заранее секреты волшебных трюков, потому как сам чувствовал себя в некоторой степени волшебником (или сыном волшебника).

Сегодня Тарас с благодарностью вспоминает те уроки ремесла и погружения в тайну рождения сказки. Кстати, со своим младшим, трехлетним сыном Захаром он устраивает целые домашние представления, используя при этом собственноручно изготовленных
кукол. В наследство от отца достался Тарасу и талант художника: ему ничего не стоит быстро набросать чей-то портрет или понравившийся пейзаж. Но все эти зарисовки теряются на карандашно-бумажном уровне и не выливаются затем в полотна. Возможно, потому, что их автор не относится серьезно к этим своим способностям. Зато в гримерной актера и, естественно, дома бережно хранятся картины отца.
— А мальчику Тарасу никогда не хотелось выступить в роли кукловода в настоящем театре? — снова возвращаю его к детским впечатлениям.
— Нет, — честно признается актер. — Я видел, какой это тяжелый труд — управлять куклой и одновременно создавать образ с помощью жестов и голоса. Маленькие женщины для удобства работы на верхнем крае ширмы надевали котурны (небольшие скамеечки, прикрепленные к обуви) — к хождению на них нужно было привыкнуть. Правда, иногда я все-таки помогал кукловодам — поддерживал, подавал и так далее.

До 1988 года, как полагает сам Тарас, проходил период его актерского становления. Он много играл в массовках, работал с разными режиссерами (с нашей труппой часто ставили спектакли приглашенные режиссеры, среди которых такие, как Пеккер, Владимиров, Чернышов, Мамедов).
— Для молодого актера — это была изумительная школа мастерства, — вспоминает мой собеседник. — Ведь приезжие делали ставку на молодежь, невзирая на заслуги «заслуженных» и маститых, не боялись экспериментов. Их не интересовали родственные отношения внутри коллектива или какие-либо условности, они ориентировались только на профессиональные качества.
— И амплуа вам в тот же период определили?
— О, амплуа меня наградили еще на прослушивании. С легкой руки Павла Никитича Кленова я стал «простаком». Хотя судьба ко мне благосклонна: играл и героев, и любовников, и трагических, и комических персонажей.
— Но есть среди этих ролей и знаковые?
— Безусловно. Это — Чонкин, Глумов, ряд трагикомических персонажей и последние — Пабло («Третье слово») и Марио («Утренняя фея»). А вообще мне интересно всё, и хочется играть всё!

В отличие от Тараса, Евгения не может похвастаться такой династией, как муж, но и ее родители — творческие люди: мама играла в самодеятельном театре, а папа был музыкантом муниципального оркестра. Поэтому дочь отправилась поступать в Киев в театральный вуз, покинув свой родной Вознесенск, что на Николаевщине. Не поступила. Но познакомилась там с луганчанкой, которая после такого же «провала» поступила в Луганское культпросветучилище. Примеру подруги последовала и Женя. «Судьба», — говорит она. И не жалеет.
Ее актерская судьба складывалась хорошо. Сразу зачислили в русскую труппу драмтеатра, сразу дали роль, сразу определили амплуа…
— Мое амплуа долгое время можно было характеризовать необычно — «молодая актриса», — шутит Евгения. — Все молодые, юные персонажи женского пола примерялись на меня. А среди них — довольно разноплановые роли. Удача? Конечно. Но работать с тогдашним главным режиссером Юрием Васильевичем Чернышовым было очень сложно. Даже опытные актеры не всегда понимали, чего он хочет. А молодых воспитывал просто. Не получается какой-то кусок или мизансцена — убирает ее из спектакля. Иногда купирование, сокращение текста доходило до единственной фразы, оставшейся актеру. Вот тут-то и начинала играть здоровая амбициозность. Кто же захочет постоянно сидеть на репликах типа «кушать подано» и служить фоном для других образов? Поэтому старалась изо всех сил, чтобы не попасть под купирование.

Знакомство с достаточно зрелым Тарасом Чеверноженко (около тридцати лет), да еще и представителем известной на Луганщине династии, произошло, понятно, в театре, но взаимная симпатия между ними возникла не сразу. Тем более что поначалу Женя чувствовала себя некомфортно в закулисье. Наслушавшись от других об интригах в театрах, была, так сказать, всегда начеку, познавала коллег. Лишь спустя время она поняла: здесь совершенно иная атмосфера. Творческая. «И я тоже пришла заниматься искусством, а не любовные романы заводить! — рассказывает Евгения. — Но постепенно внутренний ежик стал освобождаться от иголок, и мы с Тарасом обратили друг на друга внимание. Наши отношения развивались спокойно, без бурь и потрясений, наверное, потому что лишние эмоции оставались на сцене. Для того чтобы понять, что мы родные души, нам не нужны были слова. Наше чувство проявилось в наших поступках».
Правда, знакомиться с родителями Тараса Женя долго не решалась и все время оттягивала этот момент. Волновалась, как примут ее в именитой семье. Опасения были напрасными. Молодые люди поженились, а на следующий день, по традиции, отпраздновали это событие в театре.
Не раз супругам приходилось играть в одном спектакле. Есть в этом и плюсы и минусы. Волей-неволей, будучи двумя режиссерами по образованию, они стараются советовать друг другу. Конечно, все эти подсказки — из благих побуждений, но иногда чрезмерная «забота» о близком человеке мешает проявлению творческой индивидуальности…
Свою вторую беременность Женя восприняла как предоставленную свыше возможность сделать творческий перерыв. Череда спектаклей и ролей доводила ее порой до физического изнеможения, а халтурить она не привыкла. Было ощущение пресыщенности от изобилия. Во время отпуска по уходу за ребенком многие из ее ролей «списали», но актриса об этом не жалела — хотелось набрать новый багаж, более интересный и востребованный зрителем. Вот почему свой первый спектакль после возвращения на сцену — «Третье слово» — она играла, по выражению коллег, «в кайф».
— Вы согласны с такой характеристикой?
— Более того — этот кайф продолжается до сих пор, ведь я как бы начинаю с чистого листа.
— А работать с Тарасом после творческого перерыва было сложно в этом спектакле?
— Перерыв в работе всегда сложен, но присутствие мужа рядом помогало адаптироваться и чувствовать себя уверенней.

Дети Тараса и Жени пока еще о будущей профессии не задумываются, хотя старший, пятнадцатилетний Назар, уже приобрел достаточный актерский опыт, участвуя в съемках фильма и театральных постановках. Папа говорит о нем: «Отравлен искусством». А мама замечает, что своими актерскими работами подросток не кичится и свою причастность к известной династии не афиширует.
Уже многие годы семья Чеверноженко ютится в малосемейке на двенадцати квадратных метрах. Квартира в ближайшем будущем им не светит, но надежда на ее получение еще теплится. Правда, в 2000 году, когда Назар стал первоклассником, новую жилплощадь семье предлагали. Но переделанный из общежития жилой дом мало чем отличался от той малосемейки, в которой жили Чеверноженко, да еще и далеко от центра города. Тем более что в проекте у местной власти было строительство дома для работников культуры. Поэтому супруги согласились подождать еще… Планы разрушили известные события ноября 2004 года, перечеркнувшие многое из намеченного прежней властью.
Совместное проживание в тесноте, иронизируют супруги, вынуждает проводить отпуск порознь. Это — единственная возможность соскучиться. Евгения увозит мальчишек на море, а Тарас наслаждается освободившимся пространством дома. Хотя через неделю начинает тосковать и, если появляется такая возможность, мчится за своими родными на море. Вообще, семья, по мнению Чеверноженко, важнее карьеры, творческих побед или неудач.

И все же к своей профессии они относятся с особым трепетом. Для них она не просто ремесло, она — основа, на которой зиждется все, в том числе и семья. Коллектив областного русского драматического театра ходатайствует о присвоении Тарасу и Евгении звания «заслуженный». Как скоро решится данный вопрос, и решится ли вообще
(в связи с особой политикой государства в отношении русских театров) — покажет время.

Ирина ЛИСИЦЫНА.
21.02.2009 г.

Метки: {keywords}

  • Распечатать

Ссылки на материал


html-cсылка:

BB-cсылка:

Прямая ссылка: